Житие святого Северина

— Это твоё право и твоя обязанность, ибо многие жизни, не только того, кто призвал тебя к этому служению, будут зависеть от тебя. Вернемся, однако, ко времени после вандальского погрома. Ставший после смерти Валентиниана Третьего императором самозванец Петроний Максим правил лишь с середины марта по конец мая 455 года — он бежал от вандалов и был убит. И теперь один император сменял другого и ни один не имел власти — за них правил варвар во всех смыслах этого слова — сын короля свевов и дочери короля вестготов Рикимер, возглавлявший армию империи с 456 по 472 год. В октябре 456 года он смещает и убивает императора Авита, в августе 461 года — Майориана, по 465 год он вертит как хочет Ливием Севером, а после его смерти два года вообще обходится без императора. С 467 по 472 год он кое-как терпит Анфемия, но убивает и его в июле 472 года, а вступивший было после этого на престол Олибрий умер на четвёртом месяце «правления» 23 октября 472 года. Вообще-то Рикимер не только императоров истреблял — он, например, разгромил в Галлии аланов. Но всё же на первом месте для него была «внутренняя война» — из судеб Стилихона и Аэция были сделаны надлежащие выводы. Перечисленные мною недолговечные императоры отнюдь не были поголовно бездарными ничтожествами. Если Авиту довелось воспитать своего сына Экдиция одним из последних героев Римского Мира, о коем я ещё упомяну, то и сам он должен был быть человеком достойным. А Майориан был отважным воином и талантливым полководцем — сам ходил в походы, одержал ряд побед, отстаивая галльские земли. Но уже никакие таланты, никакие победы, никакие изданные тем же Майорианом разумные указы не могли помочь: сила Западной империи была в руках Рикимера — патриция, магистра обеих милиций, то есть пехоты и конницы, признанного вождя варваров-федератов — главной ударной силы империи. Главной и чуждой… Будто бы ещё Аэций, обходя в первые свои дни какой-то легион и узнавая в воинах то франка, то гота, то алана, вдруг остановился и недоумённо спросил какого-то легионера: «А ты кто родом?» — и тот с горькой усмешкой сказал в ответ: «Увы, я всего лишь римлянин». А через три десятка лет соотношение сил в армии ещё более изменилось в пользу варваров-федератов. Так что Рикимер был неодолим и смену подготовил соответствующую — своего племянника Гундобада, который по его приказу убил императора Анфемия. Это убийство было уже вторым вызовом Рикимера Восточной империи: ещё Майориан стал императором Гесперии, «лежащей западнее», так на Востоке стали звать Западную империю, лишь с санкции восточного императора Маркиана, а Анфемий — патриций восточного императора Льва — был попросту направлен тем на пустовавший престол. А Рикимер его сверг, осадил в Риме, взял в плен после пятимесячной осады и велел убить… Знал ли он, чем грозит вызов Востоку? Знал, конечно. Но он уже не был даже Аэцием, который в силе своей империи видел свою силу. Он думал уже только о силе верных ему войск, видя их в отрыве от государства, и сменивший дядю Гундобад был ему подстать — возвёл вместо убитого Анфемия своего ставленника Гликерия, не признанного на Востоке и потому правившего всего около года — с 5 марта 473 года по 24 июня 474 года.

— Как ты запоминаешь не только годы, но и месяцы с числами? Выписал в эти два дня? Так я не вижу, чтобы ты смотрел в записи…

— На плохую память я никогда не жаловался, а когда приходится постоянно держать в голове тысячи имён, фактов, дат и прочего, то она развивается до неправдоподобия. Слишком многое я не мог доверить записям, только в памяти держать можно было. Полагаю, что и Северин был именно в таком положении, и не он один. Кто не справлялся — погибал, а покойника ты не пригласил бы с кладбища. Если выживешь — тоже будешь потрясать учеников памятью и другими качествами…

А потом Лев Первый отправил в Италию флот под началом магистра далматинской армии Юлия Непота, который Гликерия низверг и приказал посвятить его в епископы города Солоны в Далмации. Сам же Юлий Непот получил от своего императора диадему Запада. Гундобад даже обороняться не стал и убрался в Бургундское королевство, сойдя с римской сцены…