Жюли

Я парю рядом с ней и вижу, как одинокий орел, обычно король небес, теперь спит глубоко в пучине морской, будто перепутав свое предназначение. Где-то вдали водоросли покачиваются под мелодию медузы, которая поет не от страха перед бездной, но ради своей совести, ее глубокой внутренней истины. Эта мелодия вибрирует в воздухе, заставляя мои пьяные мысли танцевать в такт ее пению.

Внезапно утренний багровый закат разрывает темные облака, и я вижу зрелище: жираф, величественное создание, стоит среди пустыни и смотрит на пингвина, который исполняет па-де-де. И все это было под прицелом огромного Циклопа, который, мигая своим единственным глазом, наблюдает за каждым движением этой абсурдной реальности.

Вдалеке мелькают сцены из разных времен и пространств. Слон, умело управляя доской для серфинга, с грацией спускается по песчаным дюнам, а на облаке спит рыжий кот.

Я опускаюсь с облаков на землю, и мои ноги бегут вперед, и вот я уже стою перед заброшенным заснеженным замком, из окон которого доносятся волшебные звуки арфы. Я вижу Паганини, по его лицу струится пот, каждая нота наполняет атмосферу тревогой, и когда рвется последняя струна арфы, маэстро в отчаянии убегает, оставляя меня одну в этом мрачном месте.

Я вижу, как небесная бледность луны проникает в окна старинного замка, освещая протяженную галерею. Я чувствую холод каменного пола даже сквозь свои туфли. Я ищу что-то или кого-то, но не могу понять, кого именно. Стены увешаны портретами, каждый из которых кажется живым. На них изображены знатные дамы с таинственными взглядами в роскошных нарядах с искрящимися ювелирными украшениями.

Я ощущаю, как их глаза следят за мной. Где-то вдалеке, как эхо, я слышу шепот: „Будь со мной рядом…“ Я подхожу к портрету, где изображена бледная девушка в радужном платье, а на ее руке сверкает огромное кольцо с красным камнем, похожим на каплю крови.

Я хочу коснуться этого кольца, но вдруг рука девушки на портрете вытягивается из рамы и трогает меня, а таинственный голос шепчет мне на ухо: „Ты одна из нас…“ Я чувствую на губах горечь яда. Кажется, что дамы на портретах пытаются отравить меня. „Ты одна из нас, и ты не уйдешь, – шепчут они. – Ты одна из нас…“

Галерея мне кажется лабиринтом. Я понимаю, что выхода из этого кошмара нет. Все вокруг чудится каким-то больным сном.

Каждый раз, когда я думаю, что нашла дорогу домой, меня ждет новая загадка, новое испытание. И каждый раз я возвращаюсь к вопросу: „Ой, ой, ой, когда попадем мы домой?“»