Живых смертниц не бывает: Чеченская киншка

Вела дневник в тюрьме. Я его читала, когда ее уводили. Но писала она то, что нужно. “Как я проклинаю эту Лиду, которая меня втравила…” Мне уже сказала, что никакой Лиды нет, но в дневнике все равно продолжает писать про Лиду, до тех пор, пока не признается следователю. “Как бы я хотела помочь сотрудникам ФСБ! Как я благодарна русским!” Дает мне это читать. Я говорю: ты че такую хрень-то пишешь, для кого? Для ФСБ, говорит. Вас понял, говорю, молодца. Приходит от следователя: “Представляешь, эта сука Ганиева сдала Курейшу”. Так она Рустама Ганиева называла. Пишет в дневнике: “Узнала, что арестовали Курейшу, какая же он сволочь!” А до этого, пока никто не знал, кто такой Курейша, он же по паспорту Рустам, она писала: “Все время вспоминаю, как хорошо ко мне относился Курейша. Почему я не согласилась стать его женой?” Когда взяли Раису Ганиеву, оперативники сказали Зареме. Счет пошел на минуты: кто из вас больше людей сдаст, того и отмажем. Вот они с Раисой и соревновались. Ганиева своего брата сдала, а Зарема — нет. У нее двоюродный брат в боевиках. Он даже не просто боевик, а амир — начальство ваххабитское. Где-то бегает.

Принесли Зареме на подпись продление содержания под стражей. А там кратко изложено, в чем она обвиняется. Когда она это прочитала, то орала на всю тюрьму. Как она нас всех любит, в особенности ФСБ. Знаете, когда Зарема была искренней? Когда Зарема была Заремой. Когда после вердикта кричала, что русских надо взрывать. Правда, вставила одну красивую фразу. Что я вас раньше не ненавидела, а теперь ненавижу. Она нас ненавидела давным-давно.

А на приговоре как хорошо держалась! Я это оценила. С достоинством, с улыбкой. Вот она, настоящая! Сказать: “нет проблем”, выслушав приговор — двадцать лет, когда адвокат и оперативники ей накануне лапшу вешают: Зарема, блин, пять лет. Ну, максимум шесть. А как сладко в это верить! И после этого она спокойно выслушивает: двадцать! “Спасибо, ваша честь!” Вот это — она! В такую минуту хрен притворишься.

* * *

Шахидка с сигаретой. Это нонсенс.

У меня ощущение, что она не чеченка. Сидела я с ними — не такие они. Зарема — другая девочка. Колбаса со свининой — да нет вопросов. Много вы видели чеченок, которые курят? А Зарема курила с первого дня. Мои же сигареты и курила — “Кент-четверка”. Ну, правда, немного. И в эти сказки про рай она не верит. И выступление Ястржембского мы вместе смотрели. Ну, че он плетет, говорила Зарема, какие наркотики, какое сексуальное давление? Очередь, Ангелина, ты понимаешь, очередь из девочек, готовых поехать и взорваться. Просто от ненависти. И больше я от нее ничего не добилась.

История Заремы глазами соплеменницы

Родовая башня

— Мужахоевы — небольшая фамилия. К ним еще Вельхиевы относятся. Это один род. Один тейп. Мужахоевы-Вельхиевы — выходцы из Бамута. Всегда жили в Бамуте и до сих пор остаются там жить.

— Бамут разрушили, где им там жить?

— Да, ты прав. Они переехали. Живут теперь в Малгобекском районе. Почти все в Малгобеке и Ачалуках. Их очень мало. И они не относятся ни к чеченцам, ни к ингушам.

— А кто ж они?

— Да никто. Таких называют мелхи. Живут в Ингушетии — пишутся ингушами. Живут в Чечне — пишутся чеченцами. Вот Зарема этого рода девушка — нечистокровная. Ни ингушка, ни чеченка. У чистокровных вайнахов — чеченцев или ингушей — у всех у них там где-то в горах, в ауле, должна быть родовая башня. Если такой башни нет, то, как бы они ни божились, как бы они ни клялись, они нечистокровные.

— А у тебя башня есть?

— Естественно.

— Ты давно в ней была?

— Честно говоря, ни разу не была. Даже не знаю, где она находится.

— А каково это — иметь башню? Осознавать себя чистокровной? Тебе же приятно было сказать мне сейчас: “Да, естественно, у меня есть башня”. Что ты чувствовала при этом?

— Да ничего особенного. Фразу “У меня есть особняк на юге Италии” я бы произнесла с большим чувством. Но особняка у меня нет.

— А башня есть.

— Да, башня есть.

— А муж Заремы, Хашиев покойный, он тоже мелхи?

— Нет. Хашиевы считаются ингушами. Но в вайнахской иерархии этот тейп стоит чуть ли не на последнем месте. Хашиевы, Цороевы — это все одна фамилия. Еще Точиевы к ним относятся, но не все. Тут важно, откуда ты выходец. Точиев из одного села к Хашиевым относится, а из другого — просто однофамилец.

Хашиевы

— Зарема намекала сокамернице, что ее муж Хасан Хашиев — боевик.

— Про мужа не знаю, но многие Хашиевы действительно подались в ваххабизм. Хашиевы вечно нищими были, может, поэтому. В Слепцовске улица есть, где живут одни Хашиевы, — пол-улицы ваххабиты. Во вторую кампанию один из Хашиевых, отец пятерых детей, уехал в Чечню воевать. Его там убило, и теперь дети — сироты. Хотя должен был понимать, что, имея столько детей, лучше не дергаться. Тело этого Хашиева так и не нашли. Похороны провели, поминки, все обряды как положено, но самого трупа не было.

Мать

— Мать бросила Зарему, когда ей исполнился год. Что это за мать такая?