Живых смертниц не бывает: Чеченская киншка

И наверняка никто не собирался в будущем скрывать от девочки, что Зарема — ее мать. У вайнахов не принято это скрывать. Они трепетно относятся к своим родословным, и такие вещи всегда всплывают.

Вайнахи вообще не считают нужным врать детям. Поэтому наши дети очень рано начинают все понимать. Десятилетний москвич и десятилетний ингуш — это разные дети. У москвича детство как детство — кино, игрушки. А ингуш слишком рано начинает жить настоящей мужской жизнью. Он менее инфантилен. И смерть на территории Чечни и Ингушетии ближе к людям, не на задворках. Каждый день кого-то хоронят, и дети это видят. Они, в отличие от московских детей, с детства знают, что жизнь не прекрасна, что человек не вечен. Что можно потерять в одночасье и маму, и папу.

— Будь ты приемной матерью Рашаны Мужахоевой, как бы ты ей рассказала про родителей?

— Когда Рашане исполнилось бы лет десять-двенадцать, я бы показала ей их фотографии. Вот, Рашана, твоя настоящая мама. Ее зовут Зарема. А это папа. Его зовут Хасан. Случилось несчастье, папу застрелили на разборке, все мы не вечные. Папы у тебя не стало, а мама… Мама — прекрасный человек, и на самом деле очень тебя любит. Она приходила к тебе в гости, приносила гостинцы, подарки. Но тебе… Тебе лучше было жить с нами, потому что в Чечне, откуда твоя мама, в то время шла война. Взрывали, стреляли, убивали. А жить с нами твоя мама не могла, потому что там, в Чечне, у нее остались дедушка и бабушка. И она должна была о них заботиться. Потому что по нашим обычаям одних стариков оставлять нельзя, ты сама, Рашана, прекрасно об этом знаешь.

Я бы так объяснила. Я бы не стала очернять Зарему, потому что она мать моего ребенка, потому что ребенок очень быстро вырастет и поймет, что к чему. И не простит мне, что я плохо говорила о ее матери. И я упаду в ее глазах. Зачем мне это нужно?

Вдова

— После смерти мужа Зарема могла выйти замуж только второй женой.

— Меня эта история не растрогала. Зарема не единственная вдова на территории Чечни и Ингушетии. Они там сплошь и рядом. Масса женщин, которые потеряли не только мужей, но и всю семью, включая детей. Тем более что Зарема решила себя убить спустя полтора года после случившегося с ней несчастья. Что касается второй-третьей жены, то это брехня. Правда, ни разу не женатый мужчина Зарему бы, конечно, не взял. Но есть разведенные, есть вдовцы. Она вполне могла выйти за кого-то из них. Не обязательно за старика двадцать пятой женой. Хотя вдовцов ее возраста в Ингушетии практически нет. Это в Чечне рано женятся и рано выходят замуж. Ингуши с браком как-то не торопятся — ни мужчины, ни женщины. В отличие от чеченцев они на этот счет не парятся.

Драгоценности

— У нищего дедушки Заремы Хамзата Мужахоева в сундуке лежало золото на тысячу долларов…

— Это ж не его драгоценности, наверное, а нескольких теток Заремы, дочерей того дедушки. Эти драгоценности моли быть куплены и дедом, и прадедом, и прапрадедом. Они передаются по наследству.

То, что драгоценности теток хранились в доме дедушки, — тоже вполне естественно. Может, какая-нибудь тетка или несколько теток снимают квартиру или ездят часто. Им эти драгоценности сейчас не нужны, и они привезли их к отцу, просто чтоб не потерять. Там и Заремины драгоценности наверняка лежали. Не бывает так у вайнахов, чтобы кому-то из дочерей или внучек все, а другой ничего. Вообще драгоценности для вайнахской женщины — обязательны. Я вот, например, не ношу ни колец, ни часов, ни браслетов. Я их не люблю, но это не значит, что у меня их нет. Я не ношу драгоценностей, но иметь их я обязана. В основном же наши женщины стараются драгоценности носить, чтобы показать, что, по крайней мере, в материальном отношении у них все прекрасно. Если женщина красиво одета, в красивой шубе, на ней дорогие украшения, прекрасный костюм, это говорит о благополучии ее мужа.

Зарема рассказывала, что быстро продала драгоценности на базаре, и тетки уже не смогли ничего вернуть, так как все тут же расхватали. В Ингушетии на базаре золота валом. Хочешь — турецкое, хочешь — московское, какое угодно. Если драгоценности Мужахоевых так быстро ушли, значит, это были действительно качественные вещи, возможно, антикварные.

— Это ведь серьезное преступление — украсть фамильные драгоценности? Что за это бывает у вайнахов?

— Я о таких вещах ни разу не слышала, чтобы из семьи что-то украли. Не знаю я таких примеров. Если мне нужны деньги, я просто прихожу в семью и говорю: “Мне нужны деньги”. Мне не нужно их красть. Если дома есть деньги, мне их дадут. Если их нет, мне постараются эти деньги достать. Так что я даже не знаю, как оценивать это преступление. Зарема проявила неуважение к предкам, к теткам, к дядькам, можно сказать, плюнула в лицо своей семье.

— Отреклась от семьи…

— Ну, это слишком громко сказано. Просто не уважила.

Побег

— Как бы развивались события, если бы побег Заремы с дочкой в Москву удался?