Жизнь Гюго

Эти посмертные издания – не просто остатки. То были длинные, важные труды, которые в ретроспективе изменили пейзаж французской литературы XIX века и увеличили примерно на треть объем Полного собрания сочинений Гюго: неоконченные эпосы «Конец Сатаны» (1886) и «Бог» (1891); непоставленные пьесы «Свободного театра» (1886); свидетельские показания Гюго об исторических событиях – «Что я видел» (1887 и 1900) и последний том «Поступков и речей» (1889); океаны неизданных стихотворений – «Мрачные годы», заброшенные после падения империи (1898), «Все струны лиры» (1888 и 1893) и «Последний сноп» (1902); путевые заметки – «Альпы и Пиренеи» (1890) и «Франция и Бельгия» (1892); общее введение к его трудам, датированное еще 60-ми годами XIX века – «Постскриптум к моей жизни» (1901). Два тома тщательно отобранных писем вышли в 1896 и 1898 годах, за ними в 1901 году последовали «Письма к невесте» (Адели).

Неизвестные фрагменты всплывают по сей день. Пройдет еще немало времени, прежде чем издание его переписки можно будет назвать «полным».

Человеческое наследие Гюго было обременено всеми обычными странностями семейных отношений. Через четыре недели после похорон Эдуара Локруа, на которого падал отсвет заходящего солнца Гюго, избрали в парламент с подавляющим перевесом. Он сделал выдающуюся карьеру как министр-соглашатель: был министром коммерции, образования, военно-морского флота (дважды) и военным.

Жоржу Гюго, когда умер его дед, исполнилось семнадцать; он вступил в долгий переходный период. Несмотря на попытки Локруа как-то обуздать пасынка, большая часть состояния Гюго по-прежнему тратилась на женщин. Ставший знаменитым до того, как научился говорить, Жорж, что вполне понятно, стремился растратить то, что так старательно копил старик. Но он унаследовал и художественный гений своего деда. Талант полностью расцвел в следующем поколении: первым сыном Жоржа был художник Жан Гюго, скончавшийся в 1984 году.

Через шесть лет после похорон деда Жанна вышла замуж за друга своего брата Леона Доде – сооснователя крайне монархистской, католической и антисемитской группы «Аксьон Франсез», которая позже сотрудничала с нацистами. Их брак вскоре распался, и героиня «Искусства быть дедом» вышла замуж за сына учителя Фрейда Шарко – полярного исследователя, затонувшего вместе с кораблем «Почему бы и нет?» в 1936 году. Благодаря усилиям Шарко одинокий остров у западного побережья Антарктики носит имя Виктора Гюго.

Дома Гюго постигла разная судьба. Дом номер 3 по Марин-Террас выкрасили в желтый цвет и превратили в «Отель Виктора Гюго – частные меблированные комнаты». Ни он сам, ни адрес не сохранились. Дом на проспекте Виктора Гюго снесли в 1907 году. Здание, которое стоит на том месте (дом номер 124 по проспекту Виктора Гюго, с барельефом Гюго над входом), одно время было домом религиозного ордена «Дочери мудрости».

«Отвиль-Хаус» и его содержимое Жанна и дети Жоржа в 1927 году отдали в дар мэрии Парижа, «достойной хранительнице славы поэта». Дом-музей Виктора Гюго на площади Вогезов (бывшей Королевской площади) торжественно открыли в 1902 году, во время празднования столетия со дня рождения Гюго, которое продолжалось неделю. По такому случаю на площади Виктора Гюго открыли статую. Площадь, носящая имя Гюго, по-прежнему остается одной из наименее «гюголианских» частей Парижа. Во время нацистской оккупации статую украли и, возможно, расплавили. После войны приняли решение не восстанавливать ее, потому что она мешала бы проезду транспорта. Сейчас на том месте стоит макет автомобиля{1483}.

Злополучная статуя работы Эрнеста Барья была заказана государством. Не желая уступать, мэрия Парижа тоже заказала Жоржу Баро статую «Видение поэта»{1484}. Она простояла восемьдесят лет на складе. В 1985 году, в столетнюю годовщину смерти Гюго, ее оттуда извлекли и поставили на северном конце сада Ранлаг. На ней изображен голый, кремового цвета Виктор Гюго, который задумчиво обозревает застывший водопад из фигур, олицетворяющий «стену веков» из «Легенды веков». В нескольких шагах от «Видения поэта», в конце проспекта Виктора Гюго, более мощный Виктор Гюго работы Родена слушает сердитую Музу. Он вытянул руку, словно пытается заглушить транспорт.

Предмет, послуживший Гюго для продолжительного общения с загробным миром – столик из «Марин-Террас», – отдали Жанне, которая передарила его бабушке своего мужа, а та отдала своей горничной. В качестве предмета мебели столик никуда не годился. Его часто передавали из рук в руки. Наконец его сожгли, и его последние сообщения остались незаписанными{1485}.