Жизнь и приключения Мартина Чезлвита (главы I-XXVI)

- Что ж, я думаю, вы вряд ли ожидали видеть, - заметил джентльмен, такие доказательства национального процветания, как вот это?

Он указал на суда, стоявшие у причалов, затем сделал широкий взмах тростью, как бы включая в свое замечание воздух и воду.

- Право, не знаю, - ответил Мартин. - Да. Думаю, что ожидал.

Джентльмен взглянул на него с проницательным видом и сказал, что ему нравится такая линия поведения. Она вполне естественна, сказал он; как философ, он любит наблюдать человеческие предрассудки.

- Я вижу, вы привезли с собою, сэр, - заметил он. повернувшись к Мартину и опершись подбородком на набалдашник трости, - - обычный груз бедствий, нищеты, невежества и преступлений - в дар великой республике. Что ж, сэр! Пусть их везут целыми партиями из Старой Англии. Говорят, когда корабль готовится затонуть, крысы бегут с него. Я нахожу, что в этой пословице много правды.

- Старый корабль быть может еще продержится год пли два, - сказал Мартин с улыбкой, отчасти вызванной словами джентльмена, отчасти же его манерой говорить - довольно странной, так как он произносил с ударением все короткие и односложные слова, оставляя на произвол судьбы все остальные, как будто считая, что слова покрупнее могут обойтись и так, зато мелочь нуждается в постоянном присмотре.

- Надежда, по словам поэта, сэр, - заметил джентльмен, - есть кормилица юного желания.

Мартин подтвердил, что ему случалось слышать, будто этой руководящей добродетели приходится нести такие чисто домашние обязанности.

- Она не выкормит младенца в данном случае, сэр, вот увидите, - заметил джентльмен.

- Время покажет, - сказал Мартин. Джентльмен важно кивнул головой и спросил:

- Ваша фамилия, сэр? Мартин сказал ему.

- Сколько вам лет, сэр? Мартин сказал ему.

- Ваша профессия, сэр? Мартин сказал и это.

- Куда вы направляетесь, сэр? - осведомился джентльмен.

- Право, - сказал Мартин, улыбаясь, - не могу вам сообщить ничего удовлетворительного на этот счет, я и сам еще ничего не знаю.

- Вот как? - заметил джентльмен.

- Да, - сказал Мартин.

Джентльмен сунул трость под мышку и осмотрел Мартина с головы до ног, весьма пристально и внимательно, чего не удосужился сделать до сих пор. Закончив осмотр, он протянул правую руку и, обменявшись с Мартином рукопожатием, сказал:

- Меня зовут полковник Дайвер, сэр. Я редактор "Нью-йоркского скандалиста".

Мартин отнесся к его словам настолько почтительно, насколько этого требовал характер такого интересного сообщения,

- "Нью-йоркский скандалист", сэр, - продолжал полковник, - как вам, надеюсь, известно, является органом аристократии в этом городе.

- Ах, так здесь есть и аристократия? - сказал Мартин. - Из кого же она состоит?

- Из разума. - ответил полковник, - из разума и добродетели. А также из необходимого к ним дополнения в этой республике - из долларов, сэр.

Мартин был очень рад это слышать и уже не сомневался, что скоро станет большим капиталистом, если разум и добродетель неизбежно приводят к накоплению долларов. Он только что собрался выразить свою радость по этому поводу, как его прервал капитан корабля, который подошел пожать руку полковнику, и увидев на палубе хорошо одетого пассажира (Мартин сбросил свой плащ), пожал руку и ему. Мартин сразу вздохнул свободнее, так как, невзирая на признанный авторитет ума и добродетели в этой счастливой стране, он почувствовал бы себя глубоко униженным, если бы выступил перед полковником Дайвером в жалкой роли трюмного пассажира.

- Ну, капитан! - сказал полковник.

- Ну, полковник! - воскликнул капитан. - У вас замечательно бодрый вид, сэр. Вас прямо не узнать, это факт.

- Как шли, капитан? - осведомился полковник, отводя его в сторону.

- Что ж, шли довольно прилично, сэр, - произнес, или скорее пропел, капитан, истый уроженец Новой Англии *, - довольно прилично, принимая во внимание погоду.

- Да? - сказал полковник.

- Да, можно сказать, - ответил капитан. - Я только что послал к вам в редакцию юнгу со списком пассажиров, полковник.

- Может быть, у вас найдется еще один юнга, капитан? - спросил полковник тоном, довольно близким к суровости.

- Хоть десяток, если вам потребуется, полковник, - отвечал капитан.

- Один мальчик средних размеров, может, донес бы дюжину шампанского до редакции, - в раздумье произнес полковник. - Кажется, вы сказали, переход был вполне приличный?

- Да, сказал, - был ответ.

- Это совсем близко, рукой подать, - продолжал полковник. - Я очень рад, что вы шли вполне прилично, капитан. Не беспокойтесь, если у вас не найдется больших бутылок. Мальчик может принести и две дюжины, прогуляется два раза вместо одного. Так переход был первоклассный? Да?

- Самый что ни на есть, - сказал капитан.

- Я в восторге, что вам везет, капитан. Вы могли бы одолжить мне заодно штопор и полдюжины стаканов? Как бы ни вооружались стихии против замечательного пакетбота моей страны "Винт", сэр, - сказал полковник, оборачиваясь к Мартину и размашисто чертя тростью по палубе, - и туда и обратно он идет с исключительной быстротой!