Жизнь и приключения Мартина Чезлвита (главы I-XXVI)

- Даже слишком покладистый, - заметил Джон, отличавшийся наблюдательностью. - Это в нем доходит до слабости.

- Да, - сказал Мартин. - Совершенно верно. С неделю тому назад у нас был один такой - мистер Тигг, - занял у него все деньги и пообещал отдать через несколько дней. Всего полсоверена, правда; но и хорошо, что не больше, ведь этих денег ему не видать.

- Бедняга! - сказал Джон, очень внимательно выслушав его слова. - Быть может, вы не имели еще случая заметить, что в денежных отношениях Том очень щепетилен?

- Да что вы! Нет, я не замечал. То есть в каком смысле? Он не возьмет взаймы? Джон Уэстлок кивнул головой.

- Это очень странно, - сказал Мартин, ставя на стол пустую рюмку. - Да, большой чудак.

- А чтобы принять деньги в подарок, - заключил Джон, - так, я думаю, он скорее умрет.

- Он сама простота, - сказал Мартин. - Наливайте себе.

- Не сомневаюсь, однако, - продолжал Джон, наполнив свою рюмку и с любопытством поглядывая на своего собеседника, - что вы, будучи гораздо старше, чем большинство учеников мистера Пекснифа, и, по-видимому, гораздо опытнее, понимаете Тома и видите, как легко его обмануть.

- Конечно, - сказал Мартин, вытягивая ноги и рассматривая свою рюмку с вином на свет. - И мистер Пексниф это знает. И дочери его тоже. А?

Джон Уэстлок улыбнулся, но ничего не ответил.

- Кстати, - сказал Мартин, - это мне напомнило... Какого вы мнения о Пекснифе? Как он с вами обращался? Что вы о нем думаете сейчас? Хладнокровно, знаете ли, когда все уже позади.

- Спросите Пинча, - ответил бывший ученик. - Ему известно, каковы были мои чувства в этом отношении. Они не переменились, уверяю вас.

- Нет, нет, - сказал Мартин. - Я бы хотел услышать это от вас самих.

- Но Пинч говорит, что я несправедлив, - настаивал Джон, улыбаясь.

- Ах, так! Ну, тогда я наперед могу сказать, каковы они, - заметил Мартин, - и вы можете говорить прямо, без церемоний. Меня вам нечего стесняться. Скажу вам откровенно, мне он не нравится. Я живу у него потому, что это меня устраивает ввиду некоторых особенных обстоятельств. У меня как будто есть способности к архитектуре, и если кто кому останется обязан, то уж скорее он мне, чем я ему. На худой конец мы будем квиты, и значит, ни о каких одолжениях не может быть и речи. Так что можете говорить со мной, как если бы я не имел к нему никакого отношения.

- Если вы непременно хотите знать мое мнение... - начал Джон Уэстлок.

- Да, хочу, - сказал Мартин. - Буду вам очень обязан.

- ...так я бы сказал, что это первейший мерзавец на всем свете, закончил Джон.

- Ого! - заметил Мартин с неизменным спокойствием. - Довольно сильно сказано.

- Не сильнее, чем он заслуживает, - сказал Джон, - и если б он потребовал, чтобы я высказал свое мнение ему в лицо, я сделал бы это в тех же самых выражениях, нисколько не смягчая. Взять хоть то, как он обращается с Пинчем! А когда я оглядываюсь на те пять лет, что провел в его доме, и вспоминаю лицемерие, подлость, низость, притворство, пустословие этого человека и его манеру прикрывать личиной святошества самые некрасивые дела, когда я вспоминаю, сколько раз мне приходилось видеть все это и как бы принимать участие во всем этом, хотя бы уже в силу того, что я у него жил и он был моим учителем, - даю вам слово, я начинаю презирать самого себя.

Мартин допил свое вино и уставился в огонь.

- Я не хочу сказать, что это так и нужно, - продолжал Джон Уэстлок, потому что во всем этом не было моей вины; я могу понять вас, например; вы прекрасно знаете, чего он стоит, и все же вынуждены обстоятельствами оставаться у него. Я просто говорю вам то, что чувствую; и даже теперь, когда, как вы говорите, все прошло и я имею удовольствие знать, что он всегда меня ненавидел, и что мы всегда не ладили, и я всегда говорил ему, что думал, - даже теперь мне жаль, что я не поддался искушению, которое часто испытывал еще мальчишкой: убежать от него и махнуть за границу.

- Почему же за границу? - спросил Мартин, обращая взгляд на говорившего.

- В поисках средств к жизни, - отвечал Джон Уэстлок, пожав плечами, которых я не мог добыть на родине. В этом была бы хоть смелость. Но довольно! Налейте себе вина, и забудем о Пекснифе.

- Чем скорей, тем лучше, если вам угодно, - сказал Мартин. - О себе самом и моих отношениях с ним я могу только повторить то, что уже говорил. До сих пор я у него делал что хотел и дальше буду держаться так же, и даже в большей мере; потому что (сказать вам по правде) он, видимо, надеется, что я буду за него работать, и вряд ли захочет со мной расстаться. Я так и думал, когда решил к нему ехать. За ваше здоровье!

- Благодарю вас, - ответил молодой Уэстлок. - И за ваше! Дай бог, чтобы новый ученик пришелся вам по душе!

- Какой новый ученик?

- Счастливый юноша, родившийся под благоприятной звездой, - смеясь, отвечал Джон, - чьим родителям или опекунам суждено пойматься на объявление. Как, вы не знали, что он опять напечатал объявление?

- Нет.