Жизнь и труды Пушкина. Лучшая биография поэта

ДЕЙСТВИЕ I. ЯВЛЕНИЕ 1

Изабелла

«Желание, страх, сомнительная и преступная надежда, ступайте из груди моей! – Филиппова сына, неверная Филиппу жена, дерзаю я любить? я! – Но кто может видеть его и не любить? Смелое, исполненное человеколюбия сердце, благородная гордость, высокий ум и в прекрасном теле прекраснейшая душа – ах! для чего природа и небо сотворили тебя таковым?.. Увы! что я говорю? Так ли сладкий образ его вырываю из глубины моего сердца? О! ежели бы о сем пламени кто-нибудь из живущих на земли был известен! О! ежели бы мог он сам подозревать его! Он всегда печальну меня видит… печальну, правда, но в то же время и убегающу от лица его; и знает, что всякое веселие изгнано из Гишпании – а в сердце у меня кто может прочитать? Ах! когда бы сама я, что происходит в нем, столько же, как и другие, не знала! о! если бы могла обманывать себя, убегать от себя самой так же, как от других!.. Несчастная! слезы одна мне отрада; но и слезы преступление. – Сокроем далее внутрь храмин моих печаль мою; там свободнее… Что я вижу? Карл? Ах, уйдем: каждое слово мое, каждый взгляд могут мне изменить: о небо! уйдем».

В параллель с этим переводом и почти следуя за всеми его выражениями, с некоторыми изменениями в конце, Пушкин передал в пятистопных белых стихах монолог Альфиери. Это столько же прямой перевод с итальянского, сколько и обращение прозы А. С. Шишкова в метр и стопы.

XV (Из Alfieri)

Сомненье, страх, порочную надежду

Уже в груди не в силах я хранить;

Неверная супруга [я] Филиппу —

И сына я его любить дерзаю!

Но как же зреть его и не любить?

Нрав пылкий, добрый, гордый, благородный,

Высокий ум с наружностью прелестной…

Прекрасная душа!.. Зачем природа

И небеса таким тебя создали?

Что говорю? Ах, так ли я успею

Из глубины сердечной милый образ

Искоренить? О, если пламень мой

Подозревать он станет! Перед ним

Всегда печальна я; но избегаю

Я встречи с ним. Он знает, что веселье

В Испании запрещено. Кто может

В душе моей читать? Ах, и самой

Не должно мне!.. И он, как и другие,

Обманется – и станет, как другие,

Он убегать меня… Увы мне, бедной!..

Другого нет мне в горе утешенья,

Окроме слез, и слезы – преступленье!

Иду к себе; там буду на свободе…

Что вижу? Карл! Уйдем. Мне изменить

И речь и взор – все может. Ах, уйдем.

Подражание тону французской комедии, и притом еще в приложении ее к русскому быту, также принадлежит, по нашему мнению, к капризу художника и к мысли посмотреть, как составляются подобные произведения у нас. Может быть, этот любопытный отрывок порожден какой-нибудь ближайшей причиной, которая уже для нас потеряна.

Все жалобы, упреки, слезы – мочи нет;

Откланяюсь пока, она мне надоела;

К тому ж и без нее мне слишком много дела:

Я отыскал за Каменным мостом

Вдову с племянницей; пойду туда пешком

Под видом будто бы невинного гулянья.

Ах, матушка! Предвижу увещанья!

А, здравствуйте, maman. – «Куда же ты, постой.

Я шла к тебе, мой друг. Мне надобно с тобой

О деле говорить». – Я знал. – «Имей терпенье,

Мой друг. Не нравится твое мне поведенье…» —

А в чем же? – «Да во всем; во-первых, ты жены

Не видишь никогда – точь-в-точь разведены:

Адель всегда одна, все дома; ты в карете,

На скачке, в опере, на балах, вечно в свете;

Или нельзя никак с женою посидеть?..»