Жизнь после жизни: Исследование феномена продолжения жизни после смерти тела

Предположим на мгновение, что такие ровные линии на ЭЭГ были зарегистрированы в большинстве случаев, когда людей сочли мертвыми и потом реанимировали. Добавит ли это что-то к пониманию нашей проблемы? Думаю, нет, и на это есть три причины. Во-первых, попытки реанимации всегда экстренные, они длятся максимум 30 минут или около того. Установка и подключение ЭЭГ — сложная техническая задача, и обычно даже опытный сотрудник должен поработать с аппаратом какое-то время, чтобы добиться снятия правильных данных, даже при оптимальных условиях. В ситуации неотложной помощи, сопровождаемой неизбежным смятением, вероятность ошибки возрастает. Даже если можно было бы предъявить ровные линии на ЭЭГ человека, который побывал на грани жизни и смерти, критик все равно сказал бы (и справедливо), что снятие данных могло быть ошибочным.

Во-вторых, даже прекрасный аппарат, регистрирующий электрическую активность мозга, подключенный правильным образом, не дает возможности безошибочно определить, успешными ли будут попытки реанимации в каждом конкретном случае. Ровные линии ЭЭГ были зарегистрированы у тех людей, которых впоследствии удалось вернуть к жизни. К таким показателям приводят, например, передозировка лекарств, подавляющих центральную нервную систему, или гипотермия (переохлаждение).

В-третьих, даже если бы я мог предъявить вам случай, в котором аппарат был подключен правильно, вопрос все равно не был бы закрыт. Кто-то мог бы сказать, что нет доказательства того, что околосмертный опыт происходил в то время, как линии выходили ровными, возможно, это было до того или после. Таким образом, я делаю вывод, что на нынешнем этапе исследований ЭЭГ не слишком полезен.

3. «СМЕРТЬ» КАК НЕОБРАТИМАЯ ПОТЕРЯ ЖИЗНЕННО ВАЖНЫХ ФУНКЦИЙ

Некоторые склонны придерживаться еще более строгого определения, утверждая, что человека нельзя признать мертвым вне зависимости от того, как долго у него клинически не определяются признаки жизни, и от того, как долго ЭЭГ выдает ровную линию, если впоследствии его удалось реанимировать. Иными словами, смерть определяется как состояние тела, которое уже невозможно вернуть к жизни. Очевидно, что, если придерживаться этого определения, ни один из моих случаев под этот критерий не подходит, потому что все опрошенные были реанимированы.

Таким образом, мы видим: ответ на этот вопрос зависит от того, что подразумевается под словом «смерть». Следует помнить, что, хотя это в какой-то мере спор о значении слова, все же это важный вопрос, поскольку в каждом из трех определений скрыты важные озарения. На самом деле я склонен в какой-то мере согласиться с третьим, наиболее строгим определением. Даже в тех случаях, когда сердце не билось на протяжении долгого времени, ткани тела, в особенности мозга, каким-то образом большую часть времени снабжались кислородом и питательными веществами. Необязательно предполагать, что в каком-то из этих случаев был нарушен один из законов биологии или физиологии. Для того чтобы реанимация оказалась успешной, в клетках тела должна в какой-то степени присутствовать остаточная биологическая активность, хотя явные признаки этих процессов и было невозможно клинически установить применяемыми методами. Однако в настоящее время представляется нереальным точно определить эту точку невозврата. Этот параметр может отличаться у разных людей, возможно, это не четко определенный момент, а некий спектр, который может сдвигаться. На самом деле несколько десятилетий назад большинство людей, с которыми я беседовал, не удалось бы вернуть к жизни. В будущем технологии могут продолжать развиваться, и благодаря им, вероятно, можно будет спасать людей, которых нельзя реанимировать сейчас.

Давайте представим себе, что смерть — это разделение сознания и тела, а сознание на этом этапе переходит на другой план существования. Из этой гипотезы следует, что существует некий механизм, который делает возможным выход души, или сознания, из тела. Однако у нас нет никаких оснований предполагать, что этот механизм срабатывает в полном соответствии с тем, что мы в наше время произвольным образом сочли точкой невозврата. Также мы не можем предполагать, что этот механизм в каждом случае срабатывает безупречно, равно как не можем утверждать, что любое тело всегда безупречно функционирует. Возможно, иногда этот механизм активизируется еще до физиологического кризиса, поэтому некоторым удалось мельком заглянуть в потусторонний мир. Это могло бы объяснить рассказы тех, у кого вся жизнь пронеслась перед глазами за один миг, или тех, кто имел внетелесный опыт, когда они были уверены, что умрут, но физических повреждений у них еще не было.

В конечном итоге я хочу сказать вот что: что бы мы ни назвали той точкой, в которой смерть становится необратимой, в прошлом, настоящем или будущем, все те, с кем я беседовал, побывали гораздо ближе к этой точке, чем подавляющее большинство других людей. Одной этой причины достаточно, чтобы я выслушал то, что они хотят мне сообщить.