Жуков. Танец победителя

В те же дни состоялся визит Гарри Гопкинса, посланника Рузвельта. Союзники заметно зашевелились. Гопкинс внимательно изучал обстановку в России. Когда заговорили о возможной помощи США, Сталин неожиданно попросил высокооктановый бензин для самолётов и цветные металлы. Это произвело на американца впечатление: Гитлер уже пролез в Смоленские ворота, а русские просят не солдат и даже не оружие – они полны решимости наладить собственное производство, озабочены перспективой, а значит, отчётливо видят её.

Вот когда, ещё в июле, фронты трещали и их нужно было постоянно латать новыми дивизиями и подпирать резервными армиями, Верховный Главнокомандующий одержал одну из главных побед в той войне. Вполне понятно, что бо́льшего, почти невозможного, он требовал и от своих генералов и маршалов, чтобы те по максимуму требовали и от своих подчинённых. Страну, а тем более армию необходимо было приводить в предельно возможное напряжение и держать в этом напряжении постоянно.

Жуков не был таким терпеливым и покладистым, каким на должности начальника Генерального штаба окажется потом Василевский. Впоследствии Жуков сам признается, что «не смог сдержаться и ответил:

– Если вы считаете, что я как начальник Генерального штаба способен только чепуху молоть, тогда мне здесь делать нечего. Я прошу освободить меня от обязанностей начальника Генерального штаба и послать на фронт. Там я, видимо, принесу больше пользы Родине».

После очередной тяжёлой паузы Сталин заговорил уже спокойней:

– Вы не горячитесь. А впрочем… мы без Ленина обошлись, а без вас тем более обойдёмся…

«Без Ленина» – это был несомненно сильный оборот речи. Пожалуй, самый сильный в устах Верховного.

Постановление ГКО СССР № 325 о Западном и Центральном фронтах, создании Резервного фронта под командованием Г. К. Жукова и назначении Б. М. Шапошникова начальником Генштаба

РККА. 29 июля 1941 г.

[РГАСПИ]

Через полчаса Жуков получил новое назначение – под Ельню.

– Вот что, – сказал ему Сталин, – мы посоветовались и решили освободить вас от обязанностей начальника Генерального штаба. На это место назначим Шапошникова. Правда, у него со здоровьем не всё в порядке, но ничего, мы ему поможем. А вас используем на практической работе. У вас большой опыт командования войсками в боевой обстановке. В действующей армии вы принесёте несомненную пользу. Разумеется, вы останетесь заместителем наркома обороны и членом Ставки.

– Куда мне прикажете отправиться?

– А куда бы вы хотели?

– Могу выполнять любую работу. Могу командовать дивизией, корпусом, армией, фронтом.

– Не горячитесь, не горячитесь. Вы вот тут докладывали об организации контрудара под Ельней. Ну и возьмитесь за это дело. Действия резервных армий на ржевско-вяземской линии обороны надо объединить. Мы назначаем вас командующим Резервным фронтом. Когда вы сможете выехать?

– Через час.

– Шапошников скоро прибудет в Генштаб. Сдайте ему дела и выезжайте.

Так впоследствии эту историю с назначением «на Ельню» изложил в своих мемуарах сам маршал.

К тому времени Сталин, кажется, окончательно понял в Жукове главное. Потому и позволял ему многое. Когда свой кавказский гнев, принимавший порой самые безобразные формы, временами выплёскивал и на него, знал, что тот может ответить симметрично. И ответы его терпел.

Известна история о том, как в апреле 1941 года прославленный лётчик-ас, заместитель наркома по авиации генерал Рычагов во время совещания на вопрос Сталина, почему в ВВС такая высокая аварийность, ответил: «Аварийность и будет большая, потому что вы заставляете нас летать на гробах!» Эту вольность Сталин терпеть не стал: «Вы не должны были так сказать». Через три дня генерала сняли с должности, через два с половиной месяца арестовали, а через полгода расстреляли вместе с женой, прославленной лётчицей Марией Нестеренко.

Отправляясь на фронт, Жуков в первую очередь позаботился о семье. Понимал, что случиться может всякое.

Эра Георгиевна вспоминает, что с эвакуацией они тянули до последнего, что погреб на даче оборудовали под бомбоубежище и надеялись там пережить самые трудные дни войны. Но «в конце июля 1941 года мы, спешно собравшись и взяв самое необходимое, поездом отправились в Куйбышев». В одном вагоне с Жуковыми в эвакуацию ехали семьи председателя Госплана и члена ГКО Вознесенского и генерала армии Тюленева. В Куйбышеве Жуковых поселили по соседству с семьями Тимошенко и Будённых. Они общались, дружили, «поддерживали друг друга». Дети из эвакуированных семей в школу пошли на месяц позже. Эра Георгиевна рассказывала:

– Большинство учителей были также из Москвы. Занимались мы по полной программе, однако мысли были заняты делами фронта. Понятное беспокойство и разговоры дома, сообщения о пропавших без вести, попавших в плен и убитых не могли не сказываться на нас, детях. Мы постоянно писали письма на фронт, бережно собирали посылочки, обещая солдатам хорошо учиться. От папы получали редкие весточки, которыми он всячески нас подбадривал.

5