Жуков. Танец победителя

Жуков ехал в штаб Резервного фронта, а в голове всё время стучали слова Верховного: «Какие там ещё удары!», «…наши войска не умеют наступать».

Александр Николаевич Бучин вспоминал: «Внезапно распоряжение – ехать на войну. Генерал армии выехал на «паккарде», бывшей машине маршала Кулика. Открытый «паккард» начальника Генштаба, который Жуков взял на фронт, прослужил нам всю войну, точнее, числился за нами. После Ельни «паккард» стоял обычно на автобазе Наркомата обороны в Москве. Довольно редко Георгий Константинович приказывал взять его на фронт, например, во время битвы под Курском. Какими соображениями он руководствовался при этом, не знаю. Скоро в августе 1941 года Жуков пересел на вездеход ГАЗ-61».

Штаб фронта находился близ Гжатска в лесу, в тщательно замаскированных землянках. В штабной землянке Жукова встретил начальник штаба фронта генерал Ляпин[99] и командующий артиллерией генерал Говоров[100]. Жуков выслушал доклад Ляпина и сразу же выехал в сопровождении Говорова в расположение 24-й армии. «Ехали при мрачном отблеске пожаров, полыхавших где-то под Ярцевом, Ельней и западнее Вязьмы, – вспоминал маршал. – Что горело – мы не знали, но вид пожарищ создавал тяжкое впечатление. Гибло в огне народное добро…»

Напротив Ельнинского выступа оборону держала 24-я армия генерала Ракутина[101].

Командарм 24-й произвёл на Жукова двойственное впечатление. «Чувствовалось, – писал он впоследствии в «Воспоминаниях и размышлениях», – что оперативно-тактическая подготовка у него была явно недостаточной. Ракутину был присущ тот же недостаток, что и многим офицерам и генералам, работавшим ранее в пограничных войсках Наркомата внутренних дел, которым почти не приходилось совершенствоваться в вопросах оперативного искусства».

Жуков изучил обстановку, осмотрел передний край. Буквально исползал его на животе. Побывал на полковых и батальонных наблюдательных пунктах. Поговорил с солдатами и командирами. И 21 августа отдал Ракутину приказ: атаки прекратить, они только истощают силы, потому что противник залёг на плацдарме основательно, в несколько эшелонов и при мощном огневом обеспечении; произвести перегруппировку и готовить войска к новому наступлению.

Ельнинский выступ образовался в ходе летних боёв за Смоленские ворота. Немцы захватили на левом берегу реки Десны выгодный плацдарм, накачали его войсками и огневыми средствами, хорошо укрепили. К тому же, овладев Ельней, фон Бок заполучил в своё распоряжение узел дорог, которые теперь мог контролировать и которыми мог пользоваться как выгоднейшей рокадой в своём тылу – по этой рокаде он мог перебрасывать войска, технику и грузы в любую точку довольно большого периметра по всему Ельнинскому выступу.

Бездорожье и неблагоприятные погодные условия в России превратили войну для германских войск в постоянную, практически не прекращающуюся битву за коммуникации, за плацдармы и дороги.

Жукову, когда он основательно изучил обстановку, всё живо напомнило Халхин-Гол. Только противник перед ним был другой – более сильный и опытный, более стойкий и напористый.

6

Однажды из штаба 24-й армии позвонили: захвачен пленный из элитного пехотного полка «Великая Германия».

– Давайте его сюда, – приказал комфронта.

– Только, товарищ командующий, вот какое дело, – замялся на другом конце провода генерал Ракутин. – Немец-то хорош, но разговаривать отказывается.

– Везите срочно. Заговорит.

Пленного вскоре привезли в Гжатск. Потом о разговоре с ним маршал рассказывал Константину Симонову: «Вспоминаю пленного немца, которого я допрашивал под Ельней. Это был один из первых взятых там в плен танкистов. Молодой, высокий, красивый, белокурый, эдакий Нибелунг, даже вспомнилась картина «Нибелунги», которую смотрел в кино в двадцатые годы. Словом, образцовый экземпляр. Начинаю его допрашивать. Докладывает, что он механик-водитель такой-то роты, такого-то батальона, такой-то танковой дивизии. Задаю ему следующие вопросы. Не отвечает.

Приказ Ставки Верховного Командования командующим Резервным и Западным фронтами об окружении и уничтожении группировки противника под Ельней. 6 августа 1941 г.

[РГАСПИ]

«Почему вы не отвечаете?» Молчит. Потом заявляет: «Вы военный человек, вы должны понимать, что я как военный человек уже ответил на всё то, что должен был вам ответить, – кто я и к какой части принадлежу. А ни на какие другие вопросы я отвечать не могу. Потому что дал присягу. И вы не вправе меня спрашивать, зная, что я военный человек, и не вправе от меня требовать, чтобы я нарушил свой долг и лишился чести».

Тогда я спрашиваю его: знает ли он, с кем разговаривает? Нет, не знает. «Переведите ему, что я генерал армии Жуков». Выслушав это, он отвечает. «Я не знаю вас. Я знаю своих генералов. А ваших генералов не знаю».

Молодец! Держится таким наглецом, просто на редкость. Ну как его не уважать? Нельзя не уважать.