Жуков. Танец победителя

Таким образом, главные события происходили на Западе. Малая война в Монголии с её стремительным и победным завершением была всего лишь средством обеспечения успешных действий, политических и военных, в Европе. Именно там, в Европе, вскипала большая история. И она вскоре призовёт успешного командующего армейской группой на свои поля. Но пока Жуков занимался последствиями этой малой войны за тысячи километров от Буга и Сана.

В первые дни наступившей тишины, как уже было упомянуто, стороны хоронили своих убитых. И тут произошло нечто, что ярко характеризует одну из черт Жукова не только как военного, но и как человека.

Вначале вчерашние неприятели произвели обмен пленными: всех на всех. Потом японцы, придерживаясь кодекса бусидо, попросили советскую сторону позволить им собрать тела убитых своих солдат, в том числе на территории, которая теперь им не принадлежала. Древний обычай предписывал: тело погибшего воина должно быть сожжено, а урна с прахом передана его семье. Советскую сторону, конечно же, смутила неожиданная просьба японцев. Опасались и того, что это всего лишь уловка командования Квантунской армии, акция её разведки, что, вполне вероятно, японцы лишь играют в дипломатию вынужденного мира, а сражение в пустыне Наманган – всего лишь прелюдия большой войны…

Переговоры стали затягиваться. Тогда японцы тонко упрекнули советскую сторону в атеизме и снова настойчиво пояснили – «законы буддизма требуют, чтобы родные могли поклониться праху своих мертвецов». Переговорщики с советской стороны попросили паузу, после которой объявили японской стороне, что согласие командующего войсками армейской группы комкора Жукова получено и что их санитары могут приступить к сбору тел. Японские офицеры восприняли это решение с глубоким удовлетворением, и дальнейшие переговоры происходили под впечатлением великодушия, проявленного победителями.

Много лет спустя бывший переводчик японской делегации майор Ньюмура в своих мемуарах рассказал о реакции офицеров и солдат Квантунской армии, когда они узнали о положительном решении советской стороны по поводу просьбы о погребении павших: Жуков, отмечал Ньюмура, признал высшую ценность религии, значит, он в первую очередь воин и только потом «настоящий коммунист».

Мудрые японцы, вглядываясь в командующего армейской группой противника глазами последователей вековых традиций, увидели в нём, пожалуй, самое главное.

Однако следует признать: ещё сильнее японцев впечатлил разгром их 6-й армии. Стремительная танковая атака под Баин-Цаганом, которую они не смогли остановить. Массированные налёты эскадрилий скоростных бомбардировщиков и лётное мастерство пилотов советских истребителей. Стойкость пехоты. И мощь артиллерии.

Когда германские войска перейдут границы СССР и в поисках союзников вовсю заработает дипломатия Третьего рейха, посол Германии в Японии Отт в ответ на напоминание о союзнических обязательствах услышит от принца Коноэ буквально следующее: «Японии потребуется ещё два года, чтобы достигнуть уровня техники, вооружения и механизации, который показала Красная армия в боях в районе Халхин-Гола».

Но и через два года японцы не осмелятся напасть на СССР. И выполнить свои союзнические обязательства перед Германией, дивизии которой будут в те дни стоять под Ленинградом и прочно удерживать днепровский рубеж, не поторопятся.

В военной публицистике продолжается старый спор о том, кто же был автором этой тщательно продуманной, основательно подготовленной и с блеском проведённой операции на охват с последующим изолированием и уничтожением 6-й армии японцев.

Как уже было упомянуто, в помощь Жукову нарком Ворошилов послал в район боевых действий двух опытных командармов 1-го ранга – Кулика и Штерна, наделив их высокими полномочиями, которые они, надо заметить, трактовали настолько широко, что порой пытались командовать и войсками сражающейся 1-й армейской группы, и самим Жуковым. Но после первых же попыток натолкнулись на мощный стержень его характера и – делать нечего – отступили.

Командующий Фронтовой группой Штерн проинспектировал участок фронта на восточном берегу реки Халхин-Гол и 13 июля доложил Ворошилову телефонограммой: «По-видимому, противник, заслонившись охранением и прощупывая разведкой наши слабые места, готовит в ближайшие дни сильный удар с целью сбросить наши части в реку». И дал свои рекомендации: «Пока подойдут новые части и подтянутся слабые, уменьшить число наших частей на восточном берегу, но прочно занять два небольших плацдарма, обеспечивающие переправы, которые использовать в последующем для перехода в наступление».

Ещё один «ценный совет» Жуков вскоре услышал от другого командарма 1-го ранга – Кулика.

Из беседы с Константином Симоновым: «На Баин-Цагане у нас создалось такое положение, что пехота отстала. Полк Ремизова отстал. Ему оставался ещё один переход. А японцы свою 107-ю дивизию уже высадили на этом, на нашем берегу. Начали переправу в 6 вечера, а в 9 часов утра закончили.