Журнал «Компьютерра» № 15 от 18 апреля 2006 года

Паоло ди Доно, по прозвищу Уччелло (uccello по-итальянски — птица), флорентийский ювелир и декоратор (1397—1475). Занявшись геометрией в компании с выдающимся гуманистом, богословом и математиком Джаноццо Манетти (Gianozzo Manetti, 1396—1459), он с восторгом открыл для себя перспективу — систему изображения объемных тел на плоскости. Систему не эмпирическую, но математически обоснованную. И, что характерно для гуманистического мировоззрения Манетти, «антропоцентричную», ставящую во главу угла человеческое зрение.

Это открытие привело Уччелло к занятиям живописью. Стендаль в «Истории живописи в Италии» рассказывает, как Уччелло сидел перед чертежами и, скрестив руки на груди, говаривал сам себе: «Перспектива — восхитительная вещь!» Полнее всего свое восхищение он воплотил в «Потопе» — росписи галереи флорентийской церкви Санта-Мария-Новелла.

Светотень. Проблема представления на картине гигантского диапазона света и тьмы. «У художника на палитре нет солнца», — писал тот же Стендаль. Типичный лесной пейзаж в ясную погоду характерен тем, что его детали отличаются по освещенности в десятки тысяч раз. Белила же от черной масляной краски — лишь в несколько десятков. Для решения этой проблемы, за столетия до появления фотометрии, и было создано искусство светотени — технология использования психофизиологических особенностей человеческого зрения для передачи реалистического изображения.

Томмазо ди сер Джованни ди Гвиди, aka Мазаччо (Masaccio, 1401—28), Антонио Аллегри, он же Корреджио (Correggio, 1494—1534) — искусство этих живописцев стало образцом для будущих поколений в технике максимально достоверной передачи впечатления, то есть информации, от источника с большим динамическим диапазоном освещенностей при помощи — говоря современным языком — «узкого канала связи». Опять — сжатие данных, опять сфера ИТ!

Отметим, что лихие специалисты маркетинговых служб даже самых приличных корпораций, навязывая потребителю все новые и новые мегапикселы, стыдливо умалчивают как о геометрических искажениях объектива, так и о реальном динамическом диапазоне матрицы фотокамеры — о многом, что важно для формирования характера изображения; над чем работали и считали весьма существенным живописцы, творившие сотни лет назад. Впрочем, художники, хоть и не бывшие образцами добродетели (заглянем хотя бы в мемуары Бенвенутто Челлини), все же считались в профессиональной деятельности не только с финансовыми показателями отчетного периода, но и с возможным наличием в мире Высшей Силы. Тот же Челлини искренне радовался отпущению грехов за несколько убийств…

От нового к новейшему

Новое время. От Реформации до Первой мировой высокая наука и высокая культура идут рука об руку, созидая величественное здание технологической цивилизации. Гуго Гроций де Гроот (Hugo Grotius de Groot, 1583—1645), формулируя нормы международного права и особенно законы и обычаи ведения войны, собранные в его книге «О праве войны и мира» (1625), основывался на феноменах культуры не меньше, чем на науке или логике. Удивительно, но эти нормы срабатывали. После нашествия Наполеона и пожара Москвы зверства казаков в Париже свелись к забиванию крюков для палаток в столетние вязы да к тому, чтобы пнуть лишний разок снулых кабацких халдеев, что дало европейской культуре термин «бистро».

Кончилось все в 1914-м. Сформулированы специальная и общая теории относительности, заложены основы квантовой механики. Мировая экономика стала сбывшейся мечтой современных либералов — никаких подоходных налогов; свободное перемещение частных лиц между государствами; золотые и биметаллические стандарты валют. Почти уже глобальная и довольно развитая индустрия.

И все это благочиние рушится за несколько недель. Ад Дуомона и Оссовца. В Шампани сотнями тысяч гибнут немецкие студенты, французские художники, британские инженеры. Эти люди, захваченные волной патриотизма и пошедшие добровольцами, равно восторгались Гуно и Вагнером, Толстым и Золя. К единой европейской культуре принадлежали офицеры и из Москвы, и из Праги, сводившие на кровавых полях Галиции мужиков из Мещерских болот с горцами Словацких Бескид.

Наука услужливо дала человечеству совершенные средства убийства — ядовитые газы Нобелевского лауреата Фрица Габера, а культура, даже самая высшая, не превзойденная и ныне, утратила качества предохранителя в револьвере, приставленном к виску рода потомков Адама (это уже не концерт со смокингами и фраками, а наползающее на окопы желто-зеленое облако хлора). Да что там халтурящий в сфере оборонного плаката Маяковский — даже величайший гуманист ХХ века, впоследствии последовательный антифашист Томас Манн отметился в начале Первой мировой патриотической публицистикой. Так что культура, понимавшаяся учеными позапрошлого века как прогрессивное раскрытие способностей человеческого ума, способности эти вполне раскрыла. И человеческий ум оказался способен на многое, почти что на все…

На сцену выходит антропология