Журнал «Компьютерра» № 25-26 от 10 июля 2007 года (693 и 694 номер)

Над детской кроваткой кибернетики Винера, науки об управлении и связи в живом организме и машине, стояли силы и явления, вызванные к жизни человечеством в ХХ веке. Индустриальная цивилизация и идущая по дороге глобализации экономика породили пару мировых войн, тоталитарные империи большевизма и нацизма. Время требовало новых подходов к описанию реальности. Но такие пути мыслители искали и раньше. И тоже в годину бурь.

Сын врага народа

Цитата

С таковыми глубокими суждениями не удивительно, что Тацит, бич тиранов, не нравился Наполеону, удивительно чистосердечие Наполеона, в том признававшегося, не думая о добрых людях, готовых видеть тут ненависть тирана к своему мертвому карателю.

А. С. Пушкин

Давным-давно, во второй половине XVIII века, в исторической области Лионне, во втором по богатству городе Франции Лионе жил-был аристократ, увлеченный идеями Жан-Жака Руссо о свободном воспитании. И когда в 1775 году у него родился мальчик, то воспитывали ребенка в этом духе, в соответствии с собственными вкусами и интересами. Результат получился на редкость удачный. С двенадцати лет сын показывал недюжинные познания в математике. Двадцатитомную «Энциклопедию» Дидро и д’Аламбера парнишка прочитал уже в четырнадцать лет и до конца жизни мог цитировать из нее целые разделы. Он был прекрасно знаком и с классическими дисциплинами – древними языками, литературой, особенно – с латинской поэзией. А тут еще идеи Просвещения начинают претворяться в жизнь. Ожившими тенями республик Эллады и Рима приходят к власти Генеральные штаты. Вот-вот наступит царство разума… Но вместо него – Конвент с борьбой фракций и Террор. Жертвой которого становится и наш аристократ – в 1793 году его гильотинируют как врага народа.

Конфискация имущества – и восемнадцатилетний сын аристократа вынужден искать заработок, и находит его – репетитором в парижской Политехнической школе, кладя начало долгой преподавательской карьере. Звали юношу Андре Мари Ампер (Andrе Marie Ampеre). Предстояло ему вдалбливать теоремы в головы богатых бакалавров и студентов. При монтаньярах – в головы детей спекулянтов. (Ограничение цен, проводимое якобинцами, благоприятствовало расцвету черного рынка.) При Директории – в головы сыновей поставщиков. (Если генерал Бонапарт умел вести войну в Италии за счет и противника, и местного населения, то зачем тратиться на мундиры и сапоги – выделенные деньги по старой и доброй традиции интендантов можно украсть.) И сам учился, читая книги, слушая случайные лекции.

Обратим внимание – Ампер был автодидактом, самоучкой. В жизни молодого человека не было студенчества с его лекциями, семинарами и экзаменами. С компаниями, пирушками, дуэлями, соперничеством и дружбой. С научной школой и со студенческой корпорацией. Нет шрамов от корпоративных дуэлей на лице – есть на душе. С одной стороны, это давало возможность сосредоточиться на том, что казалось важным и интересным именно ему. С другой – делало робким, неловким и совсем не светским. И всегда – хоть и приходилось работать ради заработка, борясь с постоянной бедностью, – бескорыстным.

А время было торгашеским. Суть наполеоновского режима может быть объяснена как обмен свободы, данной революцией, на безопасное пользование собственностью, полученной в результате приватизации дворянских и церковных земель. Были отменены выборы, из семидесяти трех газет осталось четыре. Жестокая цензура журналов и театров. Но зато – Кодекс Наполеона, закрепляющий право собственности. Приток средств от военной добычи, от эксплуатации новых департаментов и вассальных стран. Буржуазия и чиновничество были довольны. (Сочетание экономического либерализма с жесткой властью, мечта российских реформаторов, взыскующих Пиночета.)

Изменилась и система образования. Конвент упразднил университеты с их многовековой историей – они ведь были учреждениями "старого режима", создавались королями и папами и благодаря автономии от местных светских и духовных властей имели возможность развивать дух свободного мышления, научного поиска. Но Конвент, полагавший себя олицетворением чистого разума и воплощенной рациональности, не мог терпеть какую-либо автономию от себя. Прежде всего – интеллектуальную.