Журнал «Компьютерра» №42 от 15 ноября 2005 года

Роль науки и образования в СССР была очень велика. Научно-популярные журналы издавались гигантскими тиражами. «Наука и жизнь» - 3 миллиона, «Знание - сила» - 1 миллион. Или вот журнал «Квант» - более 350 тысяч. Судя по его нынешнему тиражу, в России сегодня всего около тысячи школьников, желающих глубоко знать физику и математику и способных выписывать этот журнал. Какая уж тут «инновационная экономика», о которой толкует президент.

Массовость.

В Советском Союзе был реализован фантастический по масштабам и значению социальный эксперимент - попытка всех учить так, как в мире учат только элиту. И по содержанию, и по объему, и по серьезности требований. Во многом именно с этим связаны и победа в войне, и технологический взлет нашей страны. Были тут и издержки. «В солдатском ранце должен лежать маршальский жезл», - гласит известная мудрость. Но маршальских должностей-то не хватает на всех талантливых и подготовленных людей. И тут возникает синдром российской интеллигенции - «не поняли», «не оценили», «не выдвинули» и «все сделали не так».

Бесплатность.

В СССР образование было бесплатное, как ныне в Германии или во Франции. Помню, наша группа получала стипендию аж 40 рублей в месяц (умножив на коэффициент перевода «тех» рублей в «эти» - 100, получим 4000), комплексный обед стоил полтинник, а на 90 копеек можно было наесться до отвала.

Сейчас 54% студентов России платят за образование. Плата эта достаточно велика. Давайте сравним с США, где образование тоже платное. На многих факультетах МГУ, в ряде других высших заведений плата превышает $300 в месяц при средней зарплате по Москве около $300. То есть, плата за образование примерно равна средней зарплате в одном из самых дорогих городов мира (в США средняя зарплата около $3000 в месяц).

Есть ли у «них» вузы, где за обучение берут столько же? Есть. Гарвард, Принстон и еще несколько. У нас же учебных заведений с таким отношением плата/зарплата больше сотни. Поэтому образование в России дорого даже по мировым меркам.

Не будем идеализировать советский образовательный проект - его воплощение далеко не всегда соответствовало замыслу. Однако признаем, что это был проект мирового класса, который стоял на много голов выше всего, что мы имеем в образовательной системе России сейчас.

Нынешнее российское образование - это система, находящаяся в условиях катастрофы. И сценарий катастрофы такой же, как во многих других сложных системах, изучаемых синергетикой. Сначала нарушаются пропорции (вспомните бум «юристов» и «экономистов» в течение многих недавних лет). Потом рвутся функциональные связи элементов (лежащей «на боку» промышленности инженеры не нужны, а если и нужны, то немногие предприятия могут им платить зарплату, имеющую сходство с прожиточным минимумом… Поэтому большинство вузов России готовит специалистов в «никуда»). И, наконец, рушатся сами элементы - вузы, школы, терпит крах трудовая этика как основа социальных коммуникаций…

«Неформальные отношения» во многих вузах стали нужны и для того, чтобы в них поступить, и для того, чтобы там учиться. Все чаще случается немыслимое прежде - ректор матом отчитывает деканов на ректорате, а в туалетах под ногами хрустят шприцы… Колониальное образование. Или «как бы образование». Нет, сохранились еще прекрасные вузы. Но непрерывность утрачена - открывая дверь школы или института, часто не знаешь, в какой реальности окажешься.

Общество больно, «социальным аутизмом» - оно не замечает катастрофу российского образования и происходящую утрату перспективы и надежд.

Мне довелось участвовать в нескольких проектах, направленных на защиту отечественного образования[Напомню, например, известное «письмо четырехсот» (www.keldysh.ru/departments/dpt_17/1c.html) Президенту РФ с требованием немедленно прекратить разорительный и разрушительный эксперимент по введению единого государственного экзамена (ЕГЭ) до того, как подведены и обнародованы итоги того, что уже получилось с ЕГЭ. Президент пока не ответил]. И для многих моих коллег, понимающих трагичность ситуации, характерна переоценка роли персон, наделенных полномочиями, или вера в «доброго царя и плохих бояр». «Вот приедет барин, барин нас рассудит». Не буду утверждать, что Фурсенко, Греф, Кудрин, от которых исходили инициативы по последнему акту реформ, и Джохан Поллыева, которая присматривает за российской наукой и образованием в Администрации Президента, - ни при чем. Пусть каждому воздастся по делам его. Однако катастрофа российского образования объективна в нынешней России.

Законов исторического материализма никто не отменял. Производительные силы определяют производственные отношения, а последние - социальные институты, людей и судьбы, которые типичны для данного общества. Это - на языке синергетики - означает, что в данной среде может устойчиво существовать и развиваться конечный набор структур. Если хочется чего-то иного, нужно либо жесткое управление, либо изменение среды.