Журнал «Компьютерра» № 7 от 20 февраля 2007 года

Регулярная армия в начале войны была потеряна, и спасло страну только то, что удалось быстро создать новую армию и заново вооружить ее. Ресурсы на выпуск 70 тысяч танков были предусмотрены Госпланом. Но в мирное время такие ресурсы не требовались для военного производства, поэтому они перекачивались в гражданский сектор экономики для поддержания его сбалансированности. Практически Сталин вел к тому (если бы он прожил еще лет пять—восемь), что все в стране было бы бесплатно, на нижайшем уровне, конечно, но бесплатно — жилье, транспорт и т. д.".

Попутно отметим возможность построения коммунизма (!!!) и сосредоточимся на том, что Виталий Шлыков раскрывает важнейший парадокс советской экономики: «По данным архивов Государственного планового комитета (Госплана), рассекреченных в начале 1990-х годов, второй советский пятилетний план (1933—37 гг.) предусматривал сокращение производства боевых самолетов с 3,515 тыс. до 2 тыс. единиц, а танков с 4,22 тыс. до 2,8 тыс. В то же время Госплан потребовал от оборонной промышленности резко увеличить ее мобилизационный потенциал: по самолетам — с 13,1 тыс. до 46,3 тыс. единиц, а по танкам — с 40,4 тыс. до 90 тыс.».

Вот так — акцент не на производство вооружений, но на мобилизационные возможности. В этом была Военная Тайна, не обнаруженная нацистской разведкой. И причина убийственно низкого уровня жизни (вспомним хоть Голодомор!) в стране в этот период.

Разница незначительная, но принципиальная.

По мнению Шлыкова, особенность советской милитаризации "заключалась не в развитии военно-промышленного комплекса, а в чудовищном, гипертрофированном развитии сырьевого сектора экономики. Этот сектор по ресурсоемкости был намного больше, чем то, что мы называем военно-промышленным комплексом. Поэтому я утверждаю, что в России было два военно-промышленных комплекса: №1, который мы называем ВПК, и №2 — сектор сырьевых и базовых отраслей. В этом суть советской модели милитаризма, то, что ее радикально отличает от других милитаристских мобилизационных моделей: американской, английской, немецкой и др.

То есть советская экономика была милитаризованной не потому, что она производила много оружия. Она была милитаризованной потому, что вся была ориентирована на производство вооружения, боеприпасов и снаряжения. Это-то и называется структурной милитаризацией.

«Сырьевые излишки девать было просто некуда. И если бы эта модель сохранилась, то скорее всего в следующей войне Россия победила бы США, потому что они в мирное время такого типа экономику поддерживать не могут, иначе это будет уже не капиталистическая экономика. Это экономика тотального, но рационального направления всех ресурсов на войну».

Обратим внимание — о возможной победе СССР в «горячей» Третьей мировой говорит очень серьезный специалист. И его мнение не лишено оснований. Дело в том, что за устойчивость всегда приходится платить эффективностью. И в лобовой схватке СССР, скорее всего, оказался бы устойчивее США с их эффективной экономикой.

"Где была допущена самая большая ошибка реформаторов начала 1990-х годов, последствия которой страна до сих пор преодолеть не может? Я приведу фразу Егора Гайдара, сказанную им в декабре 1996 года: «Когда я слышу, что Россия превращается в сырьевой придаток Запада, мне становится смешно. Достаточно посмотреть на структуру советского экспорта, чтобы понять, что в этот придаток мы превратились уже очень давно». Что он имел в виду, говоря «очень давно»?

До середины 1960-х годов Россия ничего, кроме золота и леса, не экспортировала, на вырученные средства поддерживалась разведка, закупка технологий и т. д. Советская экономика была замкнутая, сугубо автаркичная и сбалансированная. Баланс был нарушен, когда Хрущев решил закупить зерно на Западе. А когда кончилось золото, предназначенное на закупку зерна, стали продавать нефть. Но она тоже была заложена в межотраслевом балансе, и ее нельзя было оттуда вывести, не нарушив этот баланс.

Отсюда инфляция, разбалансировка цен и т. д. До того цены в стране были чрезвычайно стабильные, и внутренняя валюта была тоже вполне стабильной. Американская модель времен Второй мировой войны была заимствована у Советского Союза, Штатам просто хватило ума в послевоенное время от нее отказаться.

Я люблю иллюстрировать методы работы советской экономики и причины ее краха на примере алюминия. В Советском Союзе выплавлялось 4,5 млн. тонн алюминия, но потреблялось гораздо меньше. 10—11% проката шло на военное производство, остальное, кроме алюминиевых ложек и тарелок, неизвестно куда девалось. То же самое происходило со сталью. Это было наследие старой мобилизационной системы: все излишние мощности поддерживались исключительно на случай войны".