Журнал «Компьютерра» № 9 от 7 марта 2006 года

Обе страны на протяжении ХХ века упрямо отстаивали свой уникальный путь развития, и в обеих таковой путь сейчас снова под угрозой. И там, и здесь имели место революции, чьи достижения в последнее время поставлены под сомнение. Наконец, в обе страны быстрыми темпами проникает глобализация, принося с собой поляризацию общества на богатых и бедных. Поэтому в моем интересе к Индии смешались представления о далеком прошлом и ближайшем будущем, и, отправляясь туда, я хотел узнать и увидеть практически все — от буддийских монастырей в Гималаях до call-центров и кластеров аутсорсинговой экономики. И теперь, когда в России спор о модернизации постепенно сошел на нет, вместе с попытками самой модернизации, — я использую наступившую паузу как повод обобщить интересные сетевые материалы, а также путевые заметки-наблюдения, сделанные во время путешествия летом прошлого года.

В Индии двадцать шесть государственных языков и тысячи разговорных. Тысячи каст и племен, то есть социальных групп, имеющих свои представления о жизни и свои интересы. (Поэтому, например, на конференциях в делийском медиа-центре Sarai участники-индусы говорят друг с другом по-английски.) Вооруженный сепаратизм северных мусульманских штатов и тамильские партизаны на юге плюс воинственные марксисты и маоисты. В последние два года, ввиду навязываемых условий глобализации, больше двух тысяч индийских фермеров покончили с собой. Проблем и бед так много, что непонятно, за какую в первую очередь браться. В своем романе «Бог мелочей» писательница Арундати Рой (Arundati Roy) пишет: «…Он не знал, что есть на свете страна, где разные виды отчаяния оспаривают между собой первенство. Не знал, что личное отчаяние — это еще слабейший его вид. Не знал, как это бывает, когда личная беда пытается пристроиться под боком у громадной, яростной, кружащейся, несущейся, смехотворной, безумной, невозможной, всеохватной общенациональной беды»[Арундати Рой, Бог мелочей. — С-Пб.: Амфора, 2005].

К Индии со всей серьезностью можно применить штамп «страна контрастов». Бангалор — как и, например, ИТ-кластер S5 в Калькутте — это действительно оазис подстриженных лужаек, площадок для гольфа, плазменных мониторов и многозальных кинотеатров. За воротами консьюмерского рая на улицах спят нищие, между ними бродят худые коровы и собаки. Все это наглядно подтверждает общие утверждения Арундати Рой и Ванданы Шивы (см. интервью в «КТ» #611 с этой знаменитой общественной деятельницей Индии, главой Международного форума по глобализации, экологом и писателем) о том, что ИТ-глобализация в Индии есть не что иное, как разорение масс и обогащение меньшинства. Что не удивительно, ведь идеи эгалитаризма были занесены в эту древнейшую цивилизацию лишь на волне модернизма. Исследователь и основатель центра свободного софта Mahiti (www.mahiti.org) Сунил Абрахам (Sunil Abraham) напрямую связывает «контрасты» с кастовой системой: «В древние времена закон Ману предписывал разные правила и нормы для жизни индусов. В нем говорится, что если неприкасаемый или человек низкой касты как-нибудь услышит слова писаний, то в наказание ему в уши заливают расплавленный свинец. Люди, заинтересованные в укреплении социальной стратификации, ясно понимали, что всеобщий доступ к знаниям представляет для них угрозу»[World-Information.org: Pirates, Priests and Property. An interview with Sunil Abraham (world-information.org/ wio/readme/992003309/1122909154)]. Считается, что образование в ряде индийских университетов очень высокого качества, но учебных мест мало, поэтому дети богатых родителей, не пройдя туда по конкурсу, едут учиться в Кембридж или Гарвард. Реформаторы ХХ века Неру и Ганди пытались преодолеть кастовую систему и открыть низшим классам путь к образованию, но в сегодняшних условиях всеобщей приватизации такие меры едва ли возможны.