Зигмунд Фрейд и Карл Густав Юнг. Учения и биографии

Несколько дней и ночей мальчик находится в смятенном состоянии, так как какая-то запретная мысль прорывается в его сознание, но он пытается отогнать ее прочь. Наконец, не в силах больше сопротивляться и покрывшись испариной от страха, Юнг приходит к мысли, что, несмотря ни на что, он должен начать думать над тем, что произошло с ним.

Но почему он должен думать, если сам того не хочет? Кто принуждает его к этому и кто навязывает ему свою волю?

Почувствовав необходимость в прояснении того, что с ним приключилось, как будто это кому-то нужно, мальчик начинает размышлять и, окинув взором длинный ряд своих предков, добирается до Адама и Евы.

«Они были безупречны, ведь Бог творит лишь совершенство, и все же они согрешили. Как стало возможно такое? Они не смогли бы сделать этого, если бы Бог не создал для них эту возможность. Очевидно, что Бог и змия сотворил им в искушение. Бог в своем всеведении устроил все так, чтобы первые родители согрешили. Итак, это Бог хотел, чтобы они согрешили».

Эта мысль вызвала у Юнга частичное облегчение, поскольку он понял, что все происходящее с ним осуществляется по воле Бога.

Но что же Бог хочет от него? Чего он добивается?

Должен ли Юнг думать дальше? Не испытывает ли Бог его перед искушением поступиться нравственностью и верой ради того, чтобы не оказаться проклятым?

Видимо, Бог хочет, чтобы он проявил храбрость и до конца досмотрел свое видение. И если Юнг это сделает, то Бог помилует и просветит его.

Мальчик решается на это и вновь видит перед собой кафедральный собор, голубое небо, сидящего высоко над миром на золотом троне Бога и кусок кала, падающий из-под трона на сверкающую крышу собора, пробивающий ее и разрушающий стены собора на куски.

Он начинает испытывать блаженство, поскольку вместо проклятия на него снисходит благодать. Подчинение неумолимой воле Бога открыло перед ним мудрость и доброту Творца.

Мальчик плачет от счастья, от снизошедшей на него благодати, так как он познал всемогущего Бога, стоящего над Библией и Церковью и заставляющего отказываться даже от священных традиций. Пришло понимание того, что Бог может быть чем-то ужасным, оскверняющим свой собор, но возлагающим ответственность на человека за то, что он должен размышлять над его деяниями.

Это была страшная тайна, которой мальчик ни с кем не мог поделиться и из-за которой он чувствовал себя одиноким, поскольку приобрел смутное знание о таких вещах, о которых никто не знал и не хотел знать.

«Вместе с мыслью о соборе у меня, наконец, появилось нечто реальное, составляющее часть моей великой тайны – так, будто я всегда говорил о камнях, падающих с неба, и теперь держу в руке один такой камень. Но на самом деле это был опыт, которого я стыдился. Словно я был отмечен чем-то постыдным, чем-то зловещим, и – в то же время это был знак отличия. Время от времени у меня возникало сильное искушение говорить об этом, не прямо, но каким-то образом намекнуть, дескать, со мной произошла интересная вещь… Я просто хотел выяснить, происходит ли что-либо подобное с другими людьми. Самому мне не удавалось заметить ничего похожего. В конце концов у меня появилось чувство, что я – не то отвержен, не то избран, не то проклят, не то благословлен».

Обморочный невроз

Однажды ранним летом, когда Юнгу было 12 лет, на соборной площади с ним произошло событие, в какой-то степени определившее его дальнейшую судьбу. После завершения уроков он поджидал одноклассника, с которым обычно возвращался домой из гимназии. Неожиданно другой школьник сбил Юнга с ног. Мальчик упал, ударился головой о тумбу и на мгновение потерял сознание.

В момент удара в его голове промелькнула мысль о том, что теперь ему не придется ходить в школу. Находясь наполовину в обмороке, он продолжал лежать, хотя, по его собственным воспоминаниям, в этом не было никакой необходимости и он мог бы встать и отомстить обидчику. Через какое-то время Юнга подняли и отвели в дом, где неподалеку жили две его тети. В тот момент он чувствовал лишь легкое головокружение.

Однако после этого происшествия у Юнга каждый раз начиналось головокружение, как только ему надо было идти в гимназию или делать уроки дома. Следствием подобного головокружения было то, что на протяжении полугода он не ходил в школу и в свое удовольствие гулял в лесу, рисовал или погружался в таинственный мир воображения и чтения книг, все дальше и дальше уходя от реальности. Это был уход двенадцатилетнего мальчика в себя, лишь изредка сопровождавшийся слабыми уколами совести.

Обеспокоенные родители обратились к врачам за помощью, но те не могли сказать ничего вразумительного по поводу странного поведения Юнга. Один из врачей поставил диагноз – эпилепсия, который вызвал тревогу у родителей, но был воспринят самим мальчиком не иначе, как чушь.