Зигмунд Фрейд и Карл Густав Юнг. Учения и биографии

Первые, по его собственным словам, «осознанные травмы» имели место в возрасте трех-четырех лет. Одна из них была связана с увиденным им человеком, облаченным в длинную черную одежду и вызвавшим в нем смертельный ужас, как только у мальчика промелькнула мысль, что это иезуит. И хотя он не знал, что представляет собой иезуит, но видение черного человека и ранее подслушанный разговор между отцом и гостившим в доме священником о грязной деятельности иезуитов, вызвали у мальчика такую ассоциацию с чем-то опасным даже для его отца, что он убежал на чердак дома, спрятался там и долго не решался спуститься на первый этаж.

«Не знаю, сколько я там оставался, но должно быть долго, потому что, когда я отважился снова спуститься на первый этаж и осторожно высунул голову из окна, нигде не было и следа черного человека. Еще несколько дней адский страх пронизывал мои ноги и руки и удерживал меня дома. И даже когда я снова стал играть на дороге, лесистая вершина холма оставалась предметом моего бдительного беспокойства. Потом я, конечно, понял, что черный человек был безвредным католическим священником».

Другое травмирующее переживание было связано со сновидением, в котором мальчик увидел ведущие вниз каменные ступени, в страхе и неуверенности спустился по ним и обнаружил нечто такое, что заставило его испытать парализующий ужас. В прямоугольной палате с каменным сводчатым потолком на золотом троне возвышался похожий на дерево ствол из кожи и голого мяса с круглой головой и единственным, устремленным ввысь глазом.

«В комнате было довольно темно, хотя не было ни окон, ни какого-либо другого видимого источника света. От головы, однако, полукругом исходило яркое свечение. То, что стояло на троне, не двигалось, и все же у меня было чувство, что оно может в любой момент сползти с трона и, как червяк, поползти ко мне. Я был парализован ужасом. В этот момент я услышал снаружи, сверху, голос матери. Она воскликнула: «Ты только посмотри на него. Это же людоед!». Это лишь увеличило мой ужас, и я проснулся в испарине, напуганный до смерти».

Ужас, который маленький ребенок испытал во сне, преследовал его несколько дней. Это сновидение долгое время занимало Юнга, и значительно позже он понял, что странное видение было не чем иным, как фаллосом, причем лишь несколько десятилетий спустя он обрел знание о ритуальном фаллосе.

Необычные сны, погружающие в царство тьмы, различного рода видения, связанные с чем-то сверхъестественным, неудержимое любопытство к разглядыванию трупов, обнаружение в себе некой раздвоенности, как будто внутри находятся два человека (обыкновенный ребенок, ведущий себя подобно другим детям, или «личность номер один» и мудрый старец, взывающий к серьезному отношению к жизни и каким-то образом связанный с предками и духовными таинствами, или «личность номер два»), – все это заставляло задумываться маленького Юнга над такими вопросами, которые носили философский характер и ответ на которые не находили даже многие взрослые люди.

В возрасте от семи до девяти лет он предается метафизической игре и размышляет следующим образом: «Я сижу на камне, который находится подо мною». Но ведь и камень может иметь «я» и думать: «Я лежу на склоне, а кто-то сидит на мне». Тогда возникает вопрос: «Кто я? Тот, кто сидит на камне, или я – камень, на котором он сидит?». И маленький Юнг часами сидел на камне, завороженный разнообразными вопросами и загадками мира.

В десять лет он из измерительной линейки вырезает человечка, раскрашивает его черными чернилами и вместе с черноватым камнем кладет в пенал, который прячет на чердаке дома. Затем время от времени, особенно в моменты удрученного состояния или раздражения, он тайком пробирается на чердак, открывает пенал, смотрит на черного человечка и камень, а также прячет в пенале записки, написанные на изобретенном им языке, как будто совершает какой-то торжественный ритуал.

Осквернение кафедрального собора

В двенадцать лет в яркий солнечный день Юнг приходит в восторг от кафедрального собора и думает, что мир прекрасен, церковь превосходна, а создавший все это Бог восседает на золотом троне на небесах и…

Не додумав свою мысль до конца, мальчик вдруг чувствует удушье и в оцепенении не может ничего понять, как будто продолжение мысли способно привести к страшному греху – греху против Святого Духа.

Маленький Юнг знает, что подобный грех не может быть прощен: кто совершит его, тот будет проклят навсегда и попадет в ад. Поэтому, во избежание самого худшего, никогда не стоит думать больше о том, что он увидел.

Смятенное состояние пришедшего домой сына не ускользнуло от матери. Поначалу Юнг хотел признаться матери в подлинной причине своего состояния. Однако подобное признание предполагало доведение ранее оборвавшейся мысли до конца, что оказалось для него совершенно невозможным.