Злачное место

Артем слышал все это, но понимал немного, тем более что они зашли на базар. Над всей территорией из динамиков хрипло рокотал голос барда, Артем помнил его, еще до Этого по «Шансону» крутили:

…И стоит на пути-и-иТолпа мертвых друзе-э-эй,А нам надо пройти-и-и…  —

неслось над базарной площадью. Надрыв в голосе звучал нешуточный, так что прямо и верилось, что певец действительно бродил «…па кр-рававой р-расе…», выбираясь из концертного зала, где с ним Эта Хрень приключилась.

Прямо у входа были вкопаны две П-образных виселицы, сваренные из железнодорожных рельсов. На перекладине дергались два свежих зомбака, с одинаковыми картонками на шее: «Фальшивотаблетчики». Судя по тому, что висели они на цепях, в поселке учли печальный опыт многих поселений, где тоже так вот вешали на веревках, а потом любовались на дрыгающих ногами в «долгом танце» зомби. Не учитывалось только одно: зомбак – не просто труп, и даже не человек, отдыхать ему не нужно, тем более при постоянном стимуле в виде пялящихся зрителей, а потому веревки повешенных перетирались в один-два дня, особенно если экзекуция была проведена на суку какого-нибудь живописного дуба с шершавой корой. Хорошо еще, если это происходило днем, когда был хоть какой контроль, а бывало, и ночью «желуди» опадали, так что уже к утру палачи присоединялись к своим недавним жертвам…

Сразу было видно, что поселок богат, богат, как какой-нибудь арабский эмират былых годов. Это было видно даже по тому, что из массы вещей, выложенных на продажу, добрая половина была из тех, что никогда не пригодится не то что в деревне, а даже и в довольно крупном городе. Здесь же один ряд электротоваров поражал воображение – ну ладно там утюги, это-то добро продавалось везде, где было электричество, разве что в Васильевке и ей подобных местах быстро освоили глажку чугунными сковородками с углями, хоть, по совести-то говоря, и гладили что если, так на Новый год. Так ведь помимо утюгов продавались и телевизоры, и дивидишники, и даже такая экзотика, как микроволновки и какие-то странные квадратные штуки с дырками. Артем спросил, что это, торгаш ответил: «Тостеры, хлеб печь». Как его можно в такой крохотуле испечь? И покупали же такую дрянь… А чего не покупать, если генераторы – вон они? Новенькие. Мысленно он ругнул Серегу-торгаша, который приволок им какой-то подержанный генератор, содрал за него семь шкур, да еще и ныл потом, что, мол, чуть не себе в убыток вез такое сокровище… Несмотря на видимую беспечность и шумный торг, среди людей сквозило какое-то напряжение: нет-нет то один, то другой посматривали на серую бетонную стену, отгораживающую территорию завода от поселка. Многие прилавки стояли пустые, некоторые торгаши, даром что торговлю можно было бы и продолжать, внезапно начинали собирать товар в сумки.

Время от времени по радио звучало объявление, призывающее «…не приобретать препараты у сомнительных лиц с рук! Вынос препарата из цехов завода невозможен…».

Тем не менее к ним уже два раза притерлись какие-то серые личности, которые, не шевеля губами, осведомились на предмет интереса к трихополу: «…Приятель с завода вынес, в упаковке, недорого…»

– Я уж думал, последний раз я такое в Крыму видел, когда нам с женой предлагали десять литров «Черного доктора» прямо из массандровского завода.

– Угу. У них там и «Черный доктор», и «Черный полковник», и, по-моему, даже «Черный слесарь» с «Черным сантехником» были… – переговаривались Старый и Крысолов.

В одинаково камуфляжной толпе Артем привычным глазом выделял бойцов, торгашей, вон и пара «крестовых» нарисовалась – ничего, здесь они смирные. А и зазвездятся – не страшно. Деревенские тоже были – вон еще двое пошли, сразу видно, из села: пялятся на все в точности как и он, а камуфляж новый, необтертый, следов от лямок разгрузочных нет. Явно носят по праздникам, как сейчас вот. Чего это они там остановились? Деревенские мужики стали как вкопанные перед прилавком в мясных рядах, а потом резко развернулись и пошли прочь, плюнув себе под ноги. Ради интереса Артем подошел поближе и с отвращением скривился: посреди свиных и говяжьих туш затерялся небольшой прилавок с красиво разложенными кусками мяса. На куске картона кривыми буквами было написано: «Свежая лосятина. Недорого!» – а в подтверждение написанному рядом с невзрачного вида мужичком на колоде лежала лосиная шкура. Рядом же на земле валялись и рога. Самое дикое – у мужика мясо брали! Точно так же, как и мужики до него, сплюнув себе под ноги, Артем обошел прилавок стороной и двинулся вслед за командой, ушедшей вперед. Крысолов тем временем подходил то к одной кучке бойцов, то ко второй, заговаривал, показывал на завод, но все либо сразу отрицательно мотали головами, либо угрюмо отворачивались в сторону, либо уклончиво бормотали что-то вроде «надо подумать…». Несколько обескураженный таким поворотом, он посовещался немного со Старым, подозвал всех и приказал идти домой, сказав, что он попробует попытать счастья в паре-тройке баров поселка.