Злачное место

– Интересно. – Старый глянул на Артема с любопытством. – А «возьмут» – это как? Какие «санитары»?

Артем с непониманием посмотрел на Старого, затем на бойцов – смеются они над ним, что ли? Да в деревне это каждый ребенок знал.

– «Возьмут» – это придавят, значит, голову проломят или еще чего. Среди птиц санитаров я не знаю, а среди зверей – полно. Больше всех, конечно, лоси помогают – те всех давят. А чего ему? У него ж копыта как каменные. Вдарит раз – у дикаря башка вдребезги, а самому ему по фиг – кусай не кусай, он не зомбанется. Кузнец рассказывал, что сам видел, как волчья стая своего зомбака на лося вывела – чтобы он прибил его, значит, и стаю спас. У нас в деревне на лося никто не охотился. А эта падла базарная лосятиной торгует…

– Вот тебе и тотемизм по полной… – вполголоса сказал непонятную (опять непонятную!) фразу Старый Крысолову.

Артем запнулся, а потом продолжил:

– …Ну, еще зайцы, бобры – те мелочь всякую прикусывают. Как коты – мышей, так зайцы – куниц всяких, ласок. Те медленные всегда – им же своей крови практически никогда не достается. Вот зайцы их и прикусывают, с такими-то зубами.

– Зайцы? – удивился Банан. – Они ж травоядные.

– Ну да, – кивнул Артем. – Только крольчихи еще и до Хрени, бывало, своих крольчат поедали. Может, оттого, что они травоядные, они и не заболевают? – неуверенно спросил он.

Старый крякнул как-то смущенно:

– Ну хоть ради этого надо было сюда забраться. А то: «…Лосика возьмем, свежатинки хоцца»… – Он не закончил фразы и посмотрел на Куска, который чересчур внимательно начал изучать свой пулемет.

– Интересно! Блин, как интересно! – лихорадочно тем временем забормотал Крысолов. – Это ж какие симбиотические цепочки рисуются!

– Ладно, – оборвал его Старый, – про цепочки свои студентам на старости лет расскажешь, если будет она, старость, и будут тогда еще студенты. А нам пока думать надо, что там за сволочь затаилась и как нам с ней разбираться, раз уж подписались на дело.

– Ты, насколько я понял, решение принял идти?

– Я просто тебя знаю, – отмахнулся Старый, – раз ты уж ввязался во всю эту заваруху, назад не пойдешь и попрешься с этим салабоном, – он кивнул на вспыхнувшего от обиды Артема, – хотя бы и вдвоем завод зачищать.

– Сикока?

– Да ладно, бабки платят – можно и сходить. Хотя вообще-то, – неожиданно сказал он, – ты действительно выбрал не ту войну, командир. Обходить потом эту область третьей стороной… а какого хрена, собственно? Лично нам Хан ничего плохого не сделал. – Он твердо выдержал взгляд Крысолова и продолжил: – Я пойду, но… на мой взгляд, это было лишним. Насчет Артема – погонять надо, посмотреть, как ведет себя в деле. Вшестером – все же лучше, лишь бы в спину не пальнул.

– Банан?

– Сикока все сказал, – отвернулся Банан к окну. Внезапно он резко повернулся и стремительно метнул в сторону Артема зажатый в кулаке патрон. Судорожно дернувшись, тот выхватил все-таки патрон из воздуха прямо перед лицом, и Банан одобрительно кивнул. – Ладно, согласен.

– Кусок?

– Ну я что – один останусь? – прогудел богатырь. – Артем – нормальный пацан. Все когда-то с такого начинали. Я себя помню, когда в первый раз в Сержень-Юрте…

– Ты чехов с морфами не ровняй, – возразил Крысолов. – И даже тех морфов с нынешними…

– Ну все равно, пусть идет: лишний ствол пригодится.

– Артем? Учти, можно не вернуться. Тебя никто на завод не гонит, и это не будет трусостью. Подумай, и прежде всего – ты никого не подведешь?

Артем сглотнул слюну внезапно пересохшим ртом. До этого все происходящее воспринималось им как какое-то интересное приключение. Внезапно он осознал, что сейчас они принимают решение, которое может привести их всех к гибели. Не то чтобы он боялся смерти. Пугала неизвестность. Бандиты, даже зомби – это было понятно. А вот что их ждет на заводе… И еще страшила возможность подвести доверившихся ему людей… Тем не менее он решительно сказал:

– Я пойду. Батя там ждет… и деревня… А насчет подвести – проверьте.

– Ну значит, три дня – отработка на местности, в четверг выступаем. Может, за это время нарисуется кто, – подвел итог опроса Крысолов. Последнюю фразу он сказал, правда, с изрядной долей сомнения.