Злейшие пороки

Август медлит. Остальные свидетели не усмотрят в этом вопросе ничего особенного, но Галипэй-то знает, в чем дело, как наверняка знает и Калла.

– Нет, – оправившись, лжет Август. – Конечно нет. И потом, там ведь погибли дворцовые солдаты. Зачем бы мне это понадобилось?

– Там были дети, Август, – вскипает Калла.

– О небеса, не знаю, что на тебя нашло, принцесса Калла. – Август в совершенстве владеет своим голосом. Тем самым, который вызывает у слушателей сомнения, что когда-то он был простолюдином, а не прямым потомком Каса Шэньчжи, и все подробности его жизни, известные им прежде, начинают казаться массовой галлюцинацией. – Я никогда бы этого не сделал.

Угрозу Галипэй чувствует еще до того, как она нарастает. Шестое чувство, предназначенное исключительно для того, чтобы выявлять грозящие Августу опасности, никогда его не подводило. Он словно точно настроенный камертон, датчик, с одного взгляда распознающий необходимость в мерах защиты. Галипэй бросается вперед.

– Они были. Просто детьми.

Воздух становится плотным, приобретает кислый привкус. Каждый шаг Галипэя жестко ударяет об пол.

– Как ты посмел задеть их своими играми? Как посмел втянуть их?

Галипэй оказывается напротив Каллы как раз в тот момент, когда она оборачивается и выпускает из ладоней светящуюся дугу. Прежде чем эта дуга попадает в Августа, Галипэй принимает удар на себя. Вонзившись в живот, жгучий свет распространяется вверх по его позвоночнику. Вместо крови теперь по его жилам течет электричество.

Мир перед его глазами становится белым. Он видит жуткий слепящий свет, словно целый пантеон богов в любой момент может явиться из туманной дымки и призвать его к ответу.

У Галипэя закатываются глаза.

И все исчезает.

Два озарения приходят в голову Августа одновременно.

Первое – что Галипэй жив, но ему нужен врач, и немедленно.

Второе – что нельзя допустить, чтобы Сань-Эр увидел Каллу в короне.

– Везите его в город сейчас же, – выпаливает Август. – Осталась еще одна карета. Живо!

С Галипэем он отсылает троих Вэйсаньна, хотя и не может пожертвовать ими во время попытки переворота. Августу такое и в голову не пришло бы. У Каллы нет сил. Нет солдат. Ничего, что могло сойти за армию.

Зато у нее есть корона, а у Августа – лишь десять оставшихся стражников.

Калла уже почти скрылась из виду, убегая к дальнему строению. Макуса. Он все еще там.

– Ваше величество! – спохватывается один из Вэйсаньна. – Окружить то здание? Она идет за Антоном Макуса.

– Нет, – не раздумывая отвечает Август. Твою мать. Твою ж мать. – Доберемся до Сань-Эра первыми. Будем охранять стену. Мы ее не впустим.

Глава 38

Антону снится Калла, окруженная огнем.

Сон беспокойный. Из тех, когда он барахтается на грани пробуждения, силится всплыть, а сон удерживает его за щиколотки. Он тянет к ней руку. Горячее алое пламя лижет ему пальцы. Густой дым уплывает вверх, образуя тучи. Слышен и далекий плеск морских волн, взметающихся высоко над скалами. Если они не поторопятся, то прилив застигнет их. На горизонте высятся корабли, постепенно приближаясь. Они окажутся в ловушке, откуда нет выхода.

«Обернись, – хочется сказать ему. – Калла, обернись…»

– Просыпайся.

Антон рывком пробуждается, сразу открывая глаза. Мир вокруг шаткий, в нем нет равновесия. Наверняка это последствия сна, но пока он садится и тянется к локтю нависающей над ним Каллы, его ощущение реальности по-прежнему остается расплывчатым.

– Что происходит? Где ты была?

– Мы уходим.

Глаза приспосабливаются к темноте комнаты, силуэт Каллы становится виден отчетливо. Глаза желтые, губы розовые. Металл короны стекает по лбу, липнет к волосам, словно она уже родилась с ней на голове.

– Дерьмо. Калла, что за дела?

Она слегка улыбается. Момент для улыбок совсем неподходящий, и он теряется от этого зрелища, изумленный тем, что Калла позволила себе проявить к нему внимание, видимо, в самый разгар мятежа. Если и есть в Калле Толэйми что-то, что он любит и ненавидит в равной мере, то это ее непредсказуемость.

– Ты же сам этого хотел.

– Я не думал, что ты начнешь действовать настолько быстро.

– Надо было решать: сейчас или никогда. Я не могла допустить, чтобы Август первым успел солгать Сань-Эру. – Она оглядывается через плечо на открытую дверь. Шум, который казался ему остатками сновидения, на самом деле слышится на базе повсюду. – Готова поручиться, что он всеми силами будет стараться не впустить нас в город, значит, здесь оставил всего несколько стражников. Мы еще можем добраться туда до того, как он успеет полностью закрепиться.

Антон едва успевает сморгнуть остатки сна. Калла ставит его на ноги, он сует ноги в ботинки, накидывает на плечи китель. Сирена оглашает воем коридор, они выбегают и видят, что там с обеих сторон пусто. Им удается беспрепятственно добежать до самого выхода из здания. Солнце уже висит прямо над горизонтом – сердитый красный шар, выдернутый из его тайного убежища. Арбалетный болт летит прямо в них.