Злейшие пороки

К тому времени, как они добираются до Дворца Единства, положение более ясным не становится. Турникетов главного входа словно не бывало. На страже перед входом стоят «полумесяцы», вооруженные мечами. Дворцовой стражи нигде не видно.

– Бессмыслица какая-то, – шепчет Калла, пока они медлят в укрытии, присев за углом витрины какой-то лавки. – Даже если они сумели напасть, где стража?

Антон гримасничает.

– Пожалуй, лучше нам этого не знать. Как мы попадем внутрь?

Калла задумывается, не воспользоваться ли грубой силой. Достаточно прямой подход – взять и войти во дворец, отбрасывая всех, кто окажется у нее на пути. Но, уже начав осторожно подниматься, она вспоминает звонок Илас и ее слова о Сообществах Полумесяца. Если кто-то и ждет ее здесь, приветствий от самого входа во дворец она не желает.

– Я знаю один путь. – Калла кивает влево, в обход колизея и в переулки. – Давай за мной.

В переулках тихо. Или людей эвакуировали, или они затаились в глубине своих квартир. Даже крысы перестали шнырять среди мусорных пакетов. Ничто не шевелится, когда Калла убирает с дороги особенно раздутые, расчищая пространство перед тайным входом.

Она не знает личный номер Матиюя или другие номера, от которых сработала бы панель, открыв аварийный ход, но, едва касается панели с клавишами, понимает, что номер ей и не понадобится. Панель отключена и почти вырвана из стены, болтается на едва держащемся проводке. Калла озадаченно пробует открыть дверь, и та сразу поддается.

По этому аварийному ходу во дворец проникли нападающие.

Калла входит первой, морщится, угодив ботинком в лужу. Антон следует за ней, пытается закрыть за ними дверь и обнаруживает, что замок безнадежно сломан.

– Куда мы идем?

– В тронный зал, – отвечает Калла. С самого начала она собиралась приветствовать горожан с балкона тронного зала. И теперь, увидев, в каком состоянии дворец, не стала менять место назначения. Если во дворце, где отсутствует монарх, и есть цель для нападающих, так это тронный зал.

Они покидают аварийный ход. Южное крыло. Тронный зал близок, но Калла сомневается, что ей дадут спокойно проделать весь путь до него.

Она ошибается.

Первые же люди, которые им попадаются, сразу замирают. И глазеют на них, словно не грозные анархисты и приверженцы культа, а дети, застигнутые за похищением леденцов из банки. Антон пробует было спросить, что случилось, но Калла настойчиво тянет его за собой. На внутренней поверхности локтя у попавшихся им людей вытатуированы полумесяцы. Как ни странно, все они просто пропускают Каллу и Антона, не мешают им свернуть за угол. И те идут дальше. Вверх и вниз по лестницам. Через задымленные залы и в обход разбитых люстр.

Перед самым атриумом у тронного зала надо пересечь открытое пространство, где ждет еще один отряд, бдительно выстроившись в шеренгу. Калла настораживается. Вскидывает руку, готовясь отражать нападение.

Но их встречают совсем иначе.

Завидев ее, приверженцы Сообщества Полумесяца падают на колени.

– Какого хрена? – изумляется Антон. – Что это?

Калла молча продолжает идти, стараясь не выпускать из виду Антона. Чуть согнутые в локтях руки она опускает по бокам. Они проходят через строй «полумесяцев», потом под аркой, ведущей в тронный зал. Бесшумной поступью Калла входит в него и видит зал обугленным и разнесенным взрывом – с разбитыми вазами и сорванными со стен картинами. Здесь собрались уцелевшие в Сань-Эре члены Совета. Бегло осмотревшись, Калла насчитывает десятерых. Замечает Муго и Фажуа. Венеры Хайлижа нет. Видимо, ее уже убили.

Никто из присутствующих в зале пока ее не заметил. Все взгляды устремлены на какого-то человека, который вытаскивает члена Совета Фажуа из горстки остальных и ставит на колени посреди помещения. Он выхватывает меч. На клинке выгравирован полумесяц.

– Отставить, – подает голос Калла.

Как по команде, все присутствующие вскидывают головы и переводят взгляды на Каллу. Но человек с мечом не обращает на нее внимания. Обхватив рукоятку обеими руками, он заносит его высоко над головой.

– Я сказала… – Калла выбрасывает руку вперед и отшвыривает мужчину с мечом к стене так, чтобы его вдавило в нее без единого шанса пошевелиться, – …отставить!

Он напрягается. Но встать не может. Только тогда он наконец смотрит на Каллу, и его брови взлетают. Наружные края бровей сбриты, внутренние выкрашены в белый цвет. Эти брови придают его лицу особенно потрясенное выражение, когда он ахает:

– Калла Толэйми!

Утренний ветер залетает в открытую дверь балкона. Штора раздувается и опадает, и Антон беспечной походкой направляется к ней и отдергивает, чтобы ткань не парусила каждую минуту. В зале царит полная тишина. А потом, как и отряд в атриуме, «полумесяцы» в тронном зале один за другим падают на колени. Никто и не думает сопротивляться.

И Калла невольно задается вопросом почему.