Змеи. Гнев божий

– На ужин будет пшенка, – меняет тему Каракатица, и Эвелина аж вздрагивает от внезапной перемены темы. Проходя мимо девушки ко входу на арену, Морская Дева склоняется над птичкой и шепчет ей на ушко: – Съешь все до последней ложки.

· 16 ·Дурной рыбак – дурные сети

Декабрь, 2018

Вместо связки ключей рука нащупывает в кармане что-то мягкое, отчего Глеб не удерживается и матерится. В голове проскальзывает мысль о том, что хорошо, что детей сейчас нет в школе. Они и не такие слова знают, но пусть лучше слышат их не от него. Глеб, в конце концов, учитель.

На свет появляется поношенный браслет разных оттенков зеленого, и одного взгляда хватает, чтобы понять: это послание от Ренаты. Даже когда ее больше нет рядом, последнее слово все равно остается за ней. Растрепанная канва кажется старее, чем она есть она самом деле, но Глеб-то помнит, как еще полгода назад Рената показывала ему обновку.

Уроборос. Один из немногих символов, празднующих соединение жизни и смерти, ведь кусающая себя за хвост змея рождается и умирает одновременно. Только вот Глеба бросает в дрожь от отвращения: уж кому-кому, а ему в жизни рептилий более чем хватает. В какой-то момент кажется, что змейка сейчас сорвется с канвы и вопьется своими крошечными зубками ему в руку, но конечно же, ничего не происходит.

Где же, черт возьми, ключ?

В другом кармане, конечно, пусто. Не то чтобы Глеб ожидает что-то там найти, но попробовать стоит.

– Ты чего колупаешься?

От неожиданности Глеб вздрагивает, и сжимаемый до этого кусок материи падает на пол.

– Ключ потерял, – признается Глеб, на что Эвелина фыркает.

– Подвинься. – Она пыхтит, склоняясь над замком. – Вот была бы здесь одна моя знакомая, она бы быстро справилась своими длиннющими когтями. А так приходится по старинке…

Фразу она не заканчивает. Резким ударом вышибает дверь, и та вылетает вперед, словно пробка из бутылки.

Глеб открывает рот от удивления.

– Что ты вообще такое?

– Я никогда не утверждала, что человек, – пожимает Эвелина плечами и кидается вперед.

Силуэт Кристины Ягушевой загораживает рассвет. Удивительно, как это ей не холодно в одной футболке на десятиградусном морозе. Но похоже, саму девочку сейчас занимают совсем другие вопросы.

– Ты что, кукушкой полетела?! – взрывается Эвелина и до того, как Глеб успевает ее остановить, подлетает к бордюру, на котором стоит школьница.

Кристина поворачивает голову в сторону Эвелины. Лицо красное то ли от слез, то ли от мороза; светлые кудряшки больше напоминают птичье гнездо.

– Что вы здесь делаете?

– Я?! Что ты здесь делаешь, малявка? Тебя, что, никто не учил, что красть ключи от школьной крыши нехорошо?

Поначалу испуганный за жизнь девочки Глеб решает пока остаться в тени и попробовать довериться этой сумасбродной охотнице за приключениями.

– Не хочу показаться грубой, – продолжает Эвелина, – но выглядишь кошмарно. Лицо распухло, как у… как у… – Она не может подобрать сравнение.

– Как у Гарри Поттера в «Дарах смерти»? – находится Кристина. Теперь она заметно дрожит, худыми руками обхватывая себя за предплечья.

– Точно, – кивает Эвелина, – хотя я понятия не имею, кто это. Видишь ли, я последние двадцать четыре года провела в местах не столь отдаленных. Ты что здесь забыла?

Последняя фраза – ошибка. Будто бы вспомнив, зачем она и в самом деле поднялась на крышу, Кристина дергается в сторону пустоты, но все-таки удерживает равновесие. Это хорошо, думает Глеб, значит, еще не все решила.

– Я больше так не могу.

– Чего ты не можешь?

К несчастью, раздражения в голосе Эвелине скрыть не удается, и это тут же отражается в глазах дочери Числобога. Дескать, ну вот, еще один взрослый, считающий подростковые проблемы ерундой, которая обязательно сама пройдет со временем. Будто это мелкий прыщ, про который ты забудешь уже через неделю.

Кристина не может ответить.

– Смотри, давай так. Ты спускаешься, мы идем в учительскую, завариваем тебе чаю, откроем чье-нибудь печенье и вместе посмеемся над этим утренним недоразумением.

Толстая подошва «Мартинсов» Кристины чиркает о бетон, и вниз срываются пыль и мелкие камни.

– Вот уж точно, – запинаясь, шепчет девочка, – «недоразумением». Вот я кто. Самое что ни на есть настоящее недоразумение.

Глеб может ее понять, но не знает, как ей об этом сказать. Впрочем, Кристина в отличие от него всегда казалась такой уверенной в себе – временами даже чересчур, – что он неосознанно ей завидовал. Вот он, тот самый несломленный ребенок, которому вполне себе комфортно в мире, являвшемся ему наполовину чужим.

Но разве так не со всеми? Разве даже обычные люди время от времени не ставят под сомнение факт того, заслуживают ли они быть здесь и быть именно такими?

Впрочем, некоторые вещи вполне себе можно понимать головой и совершенно не принимать сердцем. Вот свое существование Глеб не смог оправдать даже за тысячелетия.