Знак Вопроса 1998 № 03

Итак, в течение семи месяцев, потерявши не менее восьми губерний, впавших во власть неприятеля, лишившись древней столицы, обращенной в пепел, имея в сердце своем более пятисот тысяч враждебных полчищ, Россия восторжествовала! Император примером непоколебимой твердости оживил в каждом надежду спасения Отечества. Никто не щадил пожертвований, призваны в пособие все средства, все возможные усилия. Исполненные самоотвержения, двинулись храбрые ополченцы России; ударил час освобождения, и Бог, поборник правых, низложил горделивые замыслы врагов, и уже нет их на земле любезного Отечества нашего!

Изложив известные мне происшествия в продолжение Отечественной войны и в преследовании до границ наших спасающегося бегством неприятеля, прекращаю я описание».

Победоносные русские войска шли освобождать от Наполеона Европу. Возникла 6-я по счету коалиция. Наполеон собрал новую армию. Были еще бои… В январе 1814 года союзные войска вторглись в пределы Франции и… не встретили здесь всенародного отпора! 31 марта 1814 года союзные войска церемониальным маршем вступили в покоренную столицу!

Наполеон же был сослан на остров Святой Елены. Карьера была закончена.

«ТЕПЛАЯ СИБИРЬ» — КАВКАЗ

Эти и последующие события нашли отражение в «Записках А. П. Ермолова»: «Прибывши на Рейн, вместо 6-го корпуса, с которым я пришел, дан был гренадерский корпус и часть оного проследовала в Париж для содержания при государе караула, ибо гвардии при армии не находилось.

В Париже имел я случай испросить увольнение в отпуск по болезни на шесть месяцев.

Дошедши с гренадерским корпусом на возвратном пути до Царства польского, я поехал в Варшаву, где уже государь находился, и я был свидетелем восхищения облагодетельствованного им народа, принявшего от него и политическое бытие и конституцию.

В самом начале 1816 года был я Орле у престарелых родителей моих, среди малого моего семейства, вел жизнь самую спокойную, не хотел разлучиться с нею, намерение имея не возвращаться к корпусу, и потому просил продолжения отпуска, чтобы ехать к минеральным водам на Кавказ. Но вместо того получил приказание прибыть в Петербург.

Из частных известий знал уже, что я назначаюсь начальником в Грузию. Исчезла мысль о спокойной жизни, ибо всегда желал я сего назначения, и тогда даже, как по чину не мог иметь на то права. По приезде в Петербург государь, постоянно мне благотворящий, объяснил мне, что он не решился бы определить меня в Грузию, если бы не были свидетельствующие, что я того желаю, ибо сам он не мог думать, чтобы назначение сие могло согласоваться с моим намерением.

Объяснением сим государь истолковал мне, какого он о Грузии мнения. Сего достаточно было, чтобы на моем месте устрашить многих, но я решился поверить себя моему счастию.

Не с равным удовольствием принял я назначение меня послом в Персию. Меня устрашали дела, по роду своему совершенно мне незнакомые. Я наслышался о хитрости и коварных свойствах персиян и отчаивался исполнить с успехом поручение государя.

Ничто так не оскорбляет самолюбия, как быть обманутым, а я никак не надеялся избежать этого.

Приняв наставления, сделав нужные приготовления к посольству, я выехал в начале августа месяца из Петербурга в Москву, где пробыл несколько дней, ибо государь, будучи там, приказал мне при себе находиться.

В Москве я заметил, что несколько странно смотрели на человека, появившегося в звании главноуправляющего Грузнею, а сверх того чрезвычайного и полномочного посла.

Я сам себе иногда не доверял, что это со мной могло случиться.

В сентябре прибыл я на границу Кавказской губернии».

Следует сказать, что Кавказ тогда отнюдь не являлся «здравницей»! Остряки того времени именовали его «Теплой Сибирью» и представлял он кипящую массу нерешенных вопросов, несмотря на существование ряда документов, ограничивающих права России на прикаспийские земли, на то, что уже было начато строительство Военно-Грузинской дороги, и на сооружение ряда крепостей. Именно здесь шла отчаянная борьба ряда государств за сферы влияния, осложняемая борьбой между исламом и христианством.

Как и чем встретил проконсула Ермолова Кавказ? Не следует при этом также забывать и о его ответственном назначении чрезвычайным и полномочным послом России при дворе иранского Фет-Али-Шаха — назначении, требующем выдержки, дальновидности и ряда других качеств, наличие которых у Ермолова тогда не было очевидно и ему самому.

Свое вступление в должность проконсула Кавказа и чрезвычайного и полномочного посла России в Иране Алексей Петрович Ермолов в «Записках…» излагает следующим образом: «Остановившись на малое время в Георгиевске, дабы собрать нужные о Кавказской линии сведения, я отправился в Грузию и в Тифлис 10 числа октября.

Предместник мой генерал от инфантерии Ртищев нетерпеливо ожидал меня, ибо желал скорее возвратиться в Россию, куда супруга его отправилась.