Знак Вопроса 1998 № 03

Доли эти — лукообразные выросты, лежащие впереди слуховых и двигательных зон коры — занимают у человека около трети больших полушарий. В ходе эволюции ни один отдел мозга не увеличился в такой степени, как лобные доли. Именно их развитием человек и обязан своим высоким лбом.

Тем не менее, как оказалось, поражение этих самых лобных долей может обойтись без особых последствий для мыслительных способностей. Как это может быть?

Внимательные наблюдения за Гейджем показали, что травма головы не прошла даром. Гейдж, по существу, превратился в другую личность; стал резок, груб, нетерпим к чужому мнению и весьма лжив. Вместо прежнего мягкого юмора его уделом стали плоские шутки и непристойности. Ослиное упрямство сочеталось с небывалой нерешительностью и переменчивостью мнений.

«Прежнее трудолюбие сменилось склонностью к бродяжничеству», — отмечал доктор Харлоу, наблюдавший за столь необычным пациентом. То же самое утверждали и родственники Гейджа, встретившиеся с ним незадолго до его смерти. Сестра написала доктору, что это был вовсе не тот Финеас, которого они знали когда-то.

То было время, когда неврологи стали понимать, что различные отделы головного мозга ведают разными психическими функциями. Как раз в 1861 году, когда умер Гейдж, французский хирург Поль Брока открыл центр речи, названный впоследствии зоной Брока. Потом был открыт второй центр речи — зона Вернике. Затем на коре мозга были обозначены зрительные, слуховые и двигательные зоны.

Узнав об открытии Брока, доктор Харлоу решил высказать свои предположения и написал две статьи, в которых на основе случая с Гейджем утверждал, что лобные доли могут быть ответственны за социальное поведение и соблюдение моральных норм. Ученый мир не согласился с ним. «Речь, слух, зрение — только не мораль, могут обосновываться в лобных долях» — таков был всеобщий приговор. «Эксцентричное поведение вашего пациента, — писал Джону Харлоу один из его оппонентов, — не выходит за рамки нормы, а следовательно, и обсуждать его нет смысла».

Харлоу не стал спорить, полагая, что его правота будет все же доказана потомками. Он оставил им для этого все необходимое. В 1866 году он написал родне Гейджа письмо, в котором просил произвести эксгумацию и прислать ему череп бывшего пациента вместе со злополучной трамбовкой.

«Череп будет выставлен на всеобщее обозрение, как медицинский рекорд, — писал он, — это прославит Финеаса Гейджа в веках». Родня согласилась, и череп с железной палкой стали собственностью анатомического музея Гарвардского университета. Они пролежали под стеклом 127 лет, пока в 1996 году ими снова не заинтересовались неврологи.

За это время выяснилось, что повреждение лобных долей действительно не связано ни с работой сердца, ни с легкими, ни с координацией движений, а также не затрагивает ни память, ни интеллект, если судить о нем по тестам, напоминающим викторины.

Однако в 30-х годах нашего века португальский невролог и хирург Антонио Эгас Монис, впоследствии Нобелевский лауреат, сделал открытие. У безнадежных психических больных он рассекал связи между лобными долями и эмоциональными центрами, находящимися в глубине мозга. И буйные монстры превращались в мирных овечек.

Хирург Адам в романе Роберта Пена Уоррена «Вся королевская рать» объявляет главному герою, от лица которого ведется повествование, что лоботомия сделает пациента другим человеком. «Сейчас он находится в ступоре и испытывает грызущую тоску, но после операции все решительно переменится. Напряженность уйдет, он станет веселым и дружелюбным. Его лоб разгладится. Он будет с удовольствием стоять у изгороди и делать соседям комплименты насчет их настурций. Он будет счастлив…»

Нейрохирурги творили чудеса, но сами были не в восторге от них. Время от времени такие операции заканчивались тем, что прооперированный субъект становился не только жизнерадостно-общительным, но и совершенно аморальным.

Дети, перенесшие травму лобных долей, теряют способность к обучению. Самая интенсивная умственная деятельность приходится на детские годы, когда человек только и делает, что усваивает новую информацию. Снижение интеллекта обнаруживали у взрослых не сразу лишь потому, что очень немногие взрослые заняты напряженной умственной работой. Обычно их деятельность протекает в русле стереотипов, что не требует особых размышлений. Чем сильнее интеллект человека, тем страшнее для него лобная травма.

Так, к сожалению, на опыте на людях, пострадавших во время аварий, несчастных случаев, выяснилось, что с лобными долями связано главное человеческое свойство — способность рассуждать, предвидеть и принимать решения с учетом нравственных норм и соображений.

Но лобные доли велики. Не делятся ли они на части или зоны, подобно другим, височным и затылочным, долям мозга? Это важно знать и тем, кто оперирует, и тем, кто лечит последствия черепно-мозговых травм.