Знание и окраины империи. Казахские посредники и российское управление в степи, 1731–1917

Это удивительно двойственное отношение к научной колонизации со стороны, возможно, самого известного противника норм землепользования подтверждается более внимательным рассмотрением аргументации, которую Пален использовал в своем официальном докладе. Нормы, утверждал он, ничего не говорят о размере и свойствах государственного земельного фонда, что делает невозможным его планомерное использование [Там же: 43]. В результате колонизационная емкость Семиречья продолжала резко завышаться [Там же: 415]. Таким образом, Пален построил свою аргументацию против норм, игравших столь важную роль во взглядах Переселенческого управления на географию колонизации, на том же наукообразном языке, которым пользовалось само Управление. Нормы не делали колонизацию рациональной, а лишь скрывали ее иррациональность. Он от всей души желал, чтобы колонизация основывалась на детальном знании местной среды и условий землепользования. На практике, однако, нормы стали опасно упрощенным путем к достижению цели: плохо вычисленные и бездумно применяемые, они не принесли пользы никому, кроме чиновников, которые кое-как сделали подсчеты и передали по цепочке в Санкт-Петербург. Противостоять им, как это ни парадоксально, означало стоять на стороне научной честности и защищать империю.

К. К. Пален с помощниками вернулись в Санкт-Петербург летом 1909 года и сразу же приступили к составлению доклада, который, помимо прочего, содержал широкий анализ вопросов переселения, образования и налогового права и был опубликован официальным издательством в следующем году. Однако самое поразительное и показательное в этой истории – то, чего не случилось потом. Как известно, отчет о ревизии К. К. Палена, вышедший в виде 18 толстых томов с приложениями, был оставлен пылиться на полке. В 1911 году в ходе работы Особого совещания, занимавшегося пересмотром правовых кодексов Туркестана рекомендации Палена на предмет административной реформы были восприняты в штыки [Brower 2003: 103–108; Morrison 2012а: 8]. А. В. Кривошеин (1857–1921), новоназначенный глава ГУЗиЗа, просто проигнорировал критические замечания в докладе Палена по делам поселенцев, в то время как преемник Кривошеина на посту главы Переселенческого управления Г. В. Глинка (1862–1934) яростно опровергал критику своего ведомства на заседании Государственной думы, посвященном докладу Палена[463]. Обструкционист (с точки зрения Кривошеина) П. И. Мищенко всего через год был заменен новым генерал-губернатором А. В. Самсоновым, который будет действовать как «послушный проводник русских национальных интересов» в Туркестане до самой своей смерти в начале Первой мировой войны [Nfv;t: 144].

Ревизия Палена завершилась победой норм, однако для С. Н. Белецкого она обернулась поражением (хотя Велецкий, которого Пален назвал «революционным перевертышем» [Pahlen 1964: 183], еще несколько лет сотрудничал с Переселенческим управлением)[464]. В том же году, когда была решительно отвергнута критика Палена, новая статистическая экспедиция под руководством П. П. Румянцева начала изучать Семиречье в соответствии с новой программой – выделением казахам земель для сенокоса, земледелия и пастбищного скотоводства. Эта стратегия близко совпадала с собственным мнением Румянцева: хотя будущее за оседлым земледелием, экономика казахов Семиречья в то время носила смешанный характер, поэтому требовались земельные наделы нескольких типов [Румянцев 1913а: 89–91].

Результаты Румянцева стали как будто насмешкой над уверенными заявлениями С. Н. Белецкого о том, что второпях рассчитанные им нормы были максимальными и в будущем могли быть пересмотрены только в сторону понижения. Эти «максимальные» нормы варьировались от 40 до 82 десятин; насколько они были «максимальными» на самом деле, видно из таблицы 5.1, составленной по нескольким таблицам из отчетов Румянцева [Румянцев 19126:400].

Практически все они были существенно выше, чем рассчитал Велецкий, иногда разница доходила до 50 %. В этом ясно просматривается попытка не только привести в равновесие интересы кочевников и поселенцев, но и примирить интервенционистские тенденции Переселенческого управления с патерналистскими взглядами администраторов старого закала: занимая должности в местных органах управления, эти чиновники все еще играли немалую роль в обустройстве поселенцев. Но диагноз, который К. К. Пален поставил системе норм, – отрыв от действительности и реальных моделей землепользования – так и останется неизменным.

Таблица 5.1. Земельные нормы для Семиречья, рассчитанные П. П. Румянцевым

Новые нормы для новой эпохи