Золотой век амазонок

Мы не находим у ранних авторов каких-либо свидетельств того, что женщины-воительницы имели местное название, напоминающее слово амазонки, хотя эти авторы превосходно знакомы с азиатскими и африканскими историями. Тем не менее известный специалист доктор Д. Дж. Бринтон недавно обнаружил, что туземцы, живущие в устье великой реки, называют словом амазуну „поток бурлящей воды“, особенным образом относя это слово к водопаду на реке Мараньон. Поэтому он предполагает, что испанцы могли называть им нечто дикое, бурное и опасное и связывать с несуществующим племенем. Честно говоря, ничего подобного в отчетах Карбахаля или де Акуны мы не усматриваем. Тем не менее интересно проследить происхождение подобного составного слова. Безусловно, река и провинция получили свое название от испанцев по имени племени „амазонок, прославленных историками“, на потомков которых им, как они считали, посчастливилось натолкнуться. Но не от случайного произнесенного индейцами слова. Возможно, кстати, что оно появилось уже после испанской Конкисты и переименования реки. Филология способна учинить еще не такие фокусы.

Слухи об амазонках циркулировали еще в 1743 году, когда ла Кондамин совершал свое путешествие, однако этот достойный путешественник, подобно Акунье, де Рибере, Жили и многим другим, так и не увидел ни амазонок, ни загадочных маноа. Он лишь встречался с людьми, утверждавшими, что видели их в каком-то удаленном и не слишком четко определенном регионе, или знавшими тех, кто за много лет до того посещал женщин и их страну, с не установленным местоположением. Когда де ла Кондамин проводил свое расследование, ему приходилось иметь дело с убеждением, что амазонки перебрались вверх по течению Рио Негро и продолжают отступать от чрезмерно любопытных белых в неисследованные лесные районы Гвианы. Гумбольдт, подобно де ла Кондамину, также обнаруживал доверие ко всяким россказням, и выводы, к которым он пришел, трудно было назвать окончательными. В не меньшем количестве существовали и скептики, и голоса некоторых из них были слышны даже в эпоху конкистадоров. В частности, ими являлись те, кто усматривал во всей истории хитроумную выдумку Орельяны: стереть память о совершенном им предательстве по отношению к его же собственному предводителю Писарро. Орельяна полагал, что чудесным рассказом о собственных достижениях сумеет заслужить аплодисменты и награды у себя дома. Едва ли стоит приписывать подобное желание ввести в заблуждение падре Карбахалю и прочим исследователям. Женщины Америки брались за оружие не реже, чем их азиатские и европейские сестры. У нас нет причин сомневаться в этом. Сему можно привести множество примеров.

Хуан де ла Коса сообщал, что в ходе плавания, совершенного вместе с Родриго де Бастидесом в 1501 году, он высадился с отрядом на побережье к северу от реки Ориноко, в месте, где теперь находится Картахена. Испанцев отважно атаковали мужчины и женщины, не разделявшиеся в бою, причем оба пола чрезвычайно ловко орудовали длинным дротиком-ассегаем и луком с отравленными стрелами. Гульдерик Шнирдель (Schnirdel), путешествовавший вместе с испанцами вблизи рек Ла Платы и Амазонки в период между 1534 и 1554 годами, много слышал о воинственных амазонках. Как ему говорили, они жили на острове и не имели золота и серебра: его оставляли обитавшим на берегу мужьям, — предоставляя таким образом сюжет романистам. Шнирдель отправился на поиски этого острова, естественно оказавшиеся безрезультатными. В конце он усомнился в существовании племени воинственных женщин, хотя посчитал, что участие их в междуплеменных раздорах наряду с мужчинами является надежно установленным фактом. Чуть позже, в 1587 году, Лопес Ваз поведал нам о приключениях Лопеса де Агиры. Последний, бунтовщик и изменник, убил дона Фернандо де Гусмана, провозгласившего себя императором Перу. Совершив это убийство, де Агира в компании нескольких солдат и туземцев отправился вниз по Амазонке к берегам Атлантического океана. По пути они встречались с известным сопротивлением и обнаружили, что амазонки действительно существуют… „то есть, женщины эти воюют с помощью лука и стрел, однако сражаются они вместе с мужьями, а не самостоятельно, как говорит Орельяна. На самых разных участках реки женщины эти, заметив, что мужья их затеяли стычку с испанцами, приходили на помощь к ним, обнаруживая большую доблесть, чем их мужчины“. Относительно редкий факт, тем не менее, сумел расшевелить воображение испанцев, знавших о преданиях классического периода и приходивших с востока сообщениях.