Золотой век амазонок

Махабхарата рассказывает, что Шантану, потомок почитавшегося в Северной Индии великого лунного бога Чандры, женился на воплощении Ганга. Эта благая речная богиня приняла человеческий облик в качестве покаяния, вероятно для того, чтобы обрести большую силу, и на своем земном пути встретила семерых младших богов, рассказавших ей горестную повесть. По несчастной случайности все семеро оказались между индуистским отшельником и жертвоприношением, и тот, обладая колоссальной силой, накопленной долгой аскезой, поразил их страшным проклятием: "Родитесь среди людей". Пожалевшая их Ганга вышла за Шантану, и семь родившихся у царственной и божественной пары сыновей были этими семью богами. Родившись, каждый из них уже земным существом, и Ганга бросала его в полноводный поток, откуда тот отправлялся прямо на небеса.

Здесь мы, очевидно, имеем дело со вполне определенным человеческим жертвоприношением животворящей богине-реке, вполне согласующимся с великими обрядами, справлявшимися в древности египтянами на Ниле во время его разлива. В существенно модифицированной форме мы встречаемся с тем же обрядом в обручении венецианского дожа и Адриатического моря, коша дож бросал в волны символическое кольцо. Оно должно было принести ему власть над ними. А также в благословении вод, освящаемых в Средиземноморье или царем на реке Неве[20]. Или в осуществляемых рыбаками скромных приношениях морю: в виде серебряной монетки, вложенной йоркширским рыбаком в поплавки собственной сети, или бросании Адониса в волны, совершаемом сицилийцами и другими народами. Все эти жертвы имеют своей целью возместить реке или морю полученные людьми дары — пищу и процветание. Жертвоприношения Гангу приняли впоследствии более мягкий обычай бросания тела или пепла усопшего в его священные воды, с тем чтобы люди эти могли впоследствии воплотиться в более высокой сфере, в то время как жертвоприношения Нилу вместо девушек стали осуществляться цветами.

Геродот рассказывает любопытную историю о ливийском племени аусеан, обитавших на берегу озера Тритонида. Девы этого племени раз в год отмечали праздник Афины. Богиня могла в данном случае носить имя Нейт, или Нит, — то есть Ночь — которую египтяне почитали как одну из трех первичных богов, в качестве Матери Природы или даже в известном смысле Перводвигателя, и изображали в виде нагой, согнутой дугой, черной женской фигуры, опирающейся на кончики пальцев рук и ног, и усыпанной звездами, символизирующими свод небес. В ходе этого праздника девушки "разделялись на два отряда и дрались шестами и дубинками". Самую красивую из них облекали в панцирь греческого образца, что вызывало недоумение по поводу того, каким же защитным вооружением пользовались здесь до того, как местные жители вошли в соприкосновение с эллинами.

Убитых в таком сражении девушек объявляли "ложными девами". Далее Геродот говорит, что аусеане считали свою Афину (Нейт) дочерью Посейдона и Тритониды, удочеренной Зевсом. Сама идея подобного религиозного празднества свидетельствует о конфликте двух элементов власти, добра и зла, при желании заслужить выгоду жертвоприношением. Происхождение Нейт у аусеан свидетельствует о противоборстве влияний, некоем жизненном явлении, наблюдающемся при смешении соленой и пресной воды под лучами солнца. Вполне уместно, однако, что обряды, связанные с рождением суровой и примитивной Нейт, должны были осуществляться отрядами вооруженных дев и связываться с борьбой между светом и тьмой, триумфом верных последователей и убийством ложных.