Золотой век Бразилии. От заокеанской колонии к процветающему государству. 1695—1750

Прибыв в город, епископ открыто выступил против торговцев-лшстсятес. Он заявил, что его принудили выпустить обращение от 19 июня. Епископ призвал торговцев сдаться и приказал запретить подвоз в Ресифи продовольствия и подкреплений из Параибы и других мест. Торговцы отказались сложить оружие и избрали Жуана да Мота, офицера городского гарнизона, своим вожаком. Видя, что применение силы неизбежно, епископ 27 июня ушел со своего поста и передал всю полноту власти хунте. Это были Валенсуэла Ортиш, полковник Криштован де Мендонса Арраеш (еще один уроженец Сан-Паулу) и муниципальные советники Олинды. Эта хунта действовала быстро и решительно. До конца июня были мобилизованы все местные отряды милиции и установлена блокада Ресифи.

Осада Ресифи продолжалась больше трех месяцев. Она была эффективна только со стороны суши, поскольку у отрядов из Пернамбуку не было кораблей для атаки города с моря. У осажденных было больше орудий, чем у осаждающей стороны, и это оказалось решающим фактором. У солдат из Пернамбуку было только несколько пушек небольшого калибра, которые были взяты с прибрежных батарей в Итамарака и Назаре, в то время как защитники имели в своем распоряжении форты. Это неравенство сил нашло отражение в следующем факте: за три месяца осажденные сделали более 5400 орудийных выстрелов, их противник – менее 450. Более того, осаждавшим частям настолько не хватало боеприпасов, что иногда они использовали битые кирпичи и даже незрелые плоды в качестве снарядов! К счастью, потери с обеих сторон были соразмерны. У торговцев потери ограничились одной убитой рабыней-негритянкой, у их противника было только трое раненых.

Осажденные сделали несколько вылазок, но понесенные при этом потери не превысили количество жертв бомбардировок. В результате одного из столкновений полевой командир Криштован Мендонса Арраеш после чисто символического сопротивления был взят в плен вместе со своими людьми (19 августа 1711 г.). Победителем в этот раз стал индейский вождь Камаран, племянник одного из героев войны с голландцами. Вместе с ним воевал местный полк негритянской милиции, названный в честь Энрике Диаса, бесстрашного рыцаря «времен фламандцев». Осажденные в последующих вылазках были менее успешны, и в результате они от них совсем отказались. Тем более что солдаты гарнизона не выказывали особенного энтузиазма участвовать в этом рискованном предприятии. Осаждавшие, со своей стороны, осознав всю бесполезность обстрелов города, несколько раз принимались обсуждать возможность решительного генерального штурма, но не нашлось ни одного желающего идти в авангарде на приступ. Эта взаимная осторожность в военных действиях привела в итоге к незначительным потерям с обеих сторон. Бродячие торговцы-маскатес признали потерю только 25 человек, и, хотя о потерях противника нет достоверных данных, они вряд ли были существеннее.

Если «война бродячих торговцев» и не заслуживала такого названия из-за количества потерь, она имела более важные последствия в других аспектах. Каждая сторона верила своей собственной пропаганде, тому, что противная сторона ждала помощи от Франции и состояла из явных и скрытых предателей. Каждая сторона обвиняла противную сторону в жестоком обращении с пленными и с представителями стороны-соперника, оказавшимися на их территории. Эти последние утверждения, надо сказать, были отчасти обоснованы. Все эти истории независимо от того, было это правдой или нет, пересказывались и с неизбежностью обостряли взаимную враждебность. Следует заметить, что, хотя обе стороны отправляли в Лиссабон и Баию послания со своим видением происходивших событий, власти в Португалии вначале были более склонны доверять бродячим торговцам, у которых было много своих людей при дворе, в то время как власти в Байе были лучше информированы и мало обращали внимания на жалобы Каштру-и-Калдаша.

Как было упомянуто ранее, осажденные могли рассчитывать на поддержку Жуана да Майа да Гамы, губернатора Параибы. Однако не стоит верить некоторым утверждениям, что маскатес дали ему взятку в 14 тысяч крузадо. Но он не смог прийти им на помощь, что первоначально намеревался сделать, так как после его ухода в капитании мог разразиться мятеж, а у него не было достаточно войск. Майа да Гама принужден был удовлетвориться тем, что отправил несколько небольших лодок с продовольствием и боеприпасами в Ресифи. Он также в течение долгого времени вел переписку с вождями отрядов из Пернамбуку в тщетной попытке отговорить их от ужесточения условий осады. С другой стороны, генерал-губернатор в Байе дон Лоренсу де Алмада, к которому обе стороны обратились за поддержкой, был настроен более благосклонно к плантаторам Пернамбуку. Он направил небольшое судно с провизией защитникам Ресифи, но с негодованием отверг уверения торговцев, что все плантаторы являются истинными или потенциальными предателями. Генерал-губернатор не дал Каштру-и-Калдашу вернуться в Ресифи, посадив его в крепость. Он также сурово упрекал Жуана да Майа за его поддержку бродячих торговцев.