Читаем Звони́м русисту полностью

Латинское слово «idiota» означает «невежда», «неуч», «тупица». Римляне, вообще, были педантами даже в речи, немцам такое и не снилось. А вот в Древней Греции идиотами («идиотэс») называли тех, кто уклонялся от участия в политике, как нынче уклоняются от службы в армии. Идиоты не ходили на собрания, их не уважали социально ориентированные граждане и считали невежественными людьми, ведь греки очень ответственно относились к общественной и политической жизни.

«Мымрой» мы называем персону нелюдимую, серую, скучную и угрюмую. Раньше так называли необщительных домоседов, а в коми-пермяцком языке «мымра» означает «угрюмый».

Слова «мразь» и «отморозки» родственники слова «мерзавец», так называли бесчувственного, малоэмоционального, бесчеловечного, черствого человека, неприятного до тошноты типа.

В XIX веке в России действовал рекрутский набор, и тогда «негодяями» называли тех, кто не годен к строевой службе, оскорблением это слово не считалось. Зато теперь оно является пусть и несильным, но ругательством для негодного человека.

— Разрешите просить вашей руки, — с порога заявил гардемарин.

— Каков наглец! — Возмутилась мать девушки, плотно кутаясь в накидку.

Дама подразумевала, что визитер появился внезапно. В русском языке это слово значило «стремительно, запальчиво, внезапно», например, наглой, т. е. быстрой, могла быть смерть, насильственная гибель. А в современной речи наглецом называют бесстыдного дерзкого человека.

Поручик Ржевский — известный пошляк, именно его образ всплывает в нашей памяти, стоит нам только услышать слово «пошляк». Но и оно не всегда было ругательным. До XVII века оно употреблялось для обозначения всего привычного и традиционного, обусловленного обычаями. Но с началом Петровских реформ и открытием «окна» в Европу, всему пошлому настал конец, борьба с обычаями привела к тому, что слово «пошлый» приобрело значение — отсталый, некультурный, простоватый, постылый.

Слово «зараза» до середины XVIII века считалось комплиментом, так называли своих дам сердца светские поклонники Слово «заразить» употреблялось не только в медицинском контексте, оно являлось синонимом слова «сразить», и выражение «заразная женщина» с определенными оговорками можно считать похожим на современное — «роковая женщина». Под действием времени слово «зараза» стало оскорбительным (не без помощи церкви, которая считала зараз — рассадником соблазна), а потом превратилось в медицинский термин.

В польском языке слово «подлец» применялось к людям простым и незнатным по происхождению.

В русском языке есть выражение: «Бог шельму метит», т. е. обманщика и пройдоху. «Шельма» и «шельмец» — слова немецкие, так называли самозванцев, всех, выдававших себя за других людей.

Русские крестьяне французов, поедавших конину во время отступления Наполеона, называли «шваль», т. е. отребье. Хотя французское слово cheval переводится как «лошадь», а «шевалье» — рыцарь, всадник. В общем, слова и реальность сыграли с французами злую шутку. Когда непобедимая армия Наполеона отступала, голодая и замерзая, французы жалостно просили у местных жителей хоть что-то поесть и хоть какую-то одежду. Солдаты обращались к русским «cher ami» (дорогой друг). Не долго думая, крестьяне назвали проигравших «шаромыжниками». А те из французов, кто до Франции так и не дошел, оказались в плену, пристроились в дома русских дворян учителями, гувернерами или руководителями крепостных театров. Когда на «кастинг» приходили крестьяне, распорядители, если не видели в претенденте особых талантов, говорили «chantra pas», т. е. — к пению не годен. Так появилось слово «шантрапа».

Это лишь немногие слова, которые можно ограниченно употреблять в своей речи. На помощь тем, кто хочет освоить «культурное хамство», приходят сборники крылатых выражений, жизнеописания известных остряков, классические произведения и кино. Немало интересных выражений сохранила история. «Хватит подкатывать с этими трусами на колесах!» — возмущается сотрудник в офисе, когда к нему в очередной раз подходит коллега с навязчивым предложением. Воображение сразу рисует кружевные подштанники на колесиках, но все намного прозаичнее. Во-первых, сотрудник в офисе не очень блещет культурой речи, так как в этом фразеологизме употребляют слово «турусы». Во-вторых, писатель П.И. Кеппен полагает, что слово «турусы» обязано своим появлением древнерусским осадным башням на колесах, их называли или «та-расы» или «туры». Рассказы о башнях на колесах считали выдумкой, поэтому выражения «подъезжать с турусами», «подпускать турусы» и «разводить турусы на колесах» означают навязывание вздорных идей и обещаний.

Перейти на страницу:

Все книги серии Русская речь

Звони́м русисту
Звони́м русисту

О чем эта книга? Она о русском языке, о правилах речи, которыми мы часто пренебрегаем в повседневном общении, потому что без них легче и проще, но проще — не значит лучше. Если реверансы письменной речи мы соблюдаем, то в устной допускаем вольности, в ущерб ее правильности, красоте звучания.Речь — это то, что «выдает» нашу культуру, образование, образ мышления. И об этом не следует забывать, особенно тем, кто работает с аудиторией и чья работа связана с общением. Зачастую, одна ошибка способна омрачить благоприятное впечатление и разрушить образ образованного, успешного человека.В первой главе этой книги рассмотрены слова, которые чаще всего произносят неправильно, а во второй мы рассмотрим слова, чаще всего употребляемые в повседневной речи с ошибками. В третьей главе вы узнаете о новом «олбанском йезыге», об альтернативе нецензурной брани, об искусстве красиво ругаться.Вас ожидает не академическое чтение, а путешествие в мир повседневных ошибок, в которых нет ничего ужасного, но их исправление сулит Вам определенные выгоды.

Юлия Валентиновна Матийченко

Языкознание, иностранные языки

Похожие книги

Теория литературы. Проблемы и результаты
Теория литературы. Проблемы и результаты

Книга представляет собой учебное пособие высшего уровня, предназначенное магистрантам и аспирантам – людям, которые уже имеют базовые знания в теории литературы; автор ставит себе задачу не излагать им бесспорные истины, а показывать сложность науки о литературе и нерешенность многих ее проблем. Изложение носит не догматический, а критический характер: последовательно обозреваются основные проблемы теории литературы и демонстрируются различные подходы к ним, выработанные наукой XX столетия; эти подходы аналитически сопоставляются между собой, но выводы о применимости каждого из них предлагается делать читателю. Достижения науки о литературе систематически сопрягаются с концепциями других, смежных дисциплин: философии, социологии, семиотики, лингвистики. Используется опыт разных национальных школ в теории литературы: русского формализма, американской «новой критики», немецкой рецептивной эстетики, французского и советского структурализма и других. Теоретическое изложение иллюстрируется разборами литературных текстов.

Сергей Николаевич Зенкин

Языкознание, иностранные языки