111 баек для журналистов

«…В 1950-х годах Ким Костенко работал собкором “Комсомольской правды” в Донецком и Ворошиловградском регионах.

Хрущевская оттепель заканчивалась и пробивались заморозки, когда он вошел в кабинет Ворошиловградского КГБ и попросил высокого начальника дать ему возможность ознакомиться с делом молодогвардейцев.

– Нельзя, – ответил начальник. – Требуется разрешение прокуратуры Союза.

Ким позвонил в редакцию, в Москву. Снова пришел в КГБ и протянул разрешение.

– Нельзя, – повторил начальник. – Необходимо разрешение прокуратуры Украины.

Ким снова позвонил в газету и принес в КГБ новое разрешение.

Начальник сидел за огромным столом, заваленном горами папок с надписью “Молодая гвардия” и штампами “Совершенно секретно” и “Хранить вечно”.

– Какие строки, какой страницы и какого тома вам прочесть?

– Откуда я знаю, – ответил журналист.

– И я не знаю.

Потом я понял, – рассказывал Ким, – они почему-то боялись, что я буду интересоваться Олегом Кошевым, но я сказал, что мне нужен Виктор Третьякевич (по роману Стахович – предатель, сгубивший всех молодогвардейцев).

Начальник облегченно вздохнул, нажал кнопку и вызвал офицера.

– Папки будут в его руках, и он выборочно прочтет вам…

Костенко впервые сорвался, но вошедший офицер дал ему знак.

Офицер оказался порядочным малым – он выходил из комнаты, оставляя журналиста один на один с документами. И журналист нашел то, что искал: не Олег Кошевой был комиссаром “Молодой гвардии“, а “самолюбивый предатель” (по Фадееву) Виктор Третьякевич.

Семью Третьякевичей к этому времени все глубоко ненавидели и презирали. Брат Виктора, капитан Владимир Третьякевич, прошел всю войну и мечтал о военной карьере, но его отовсюду гнали со словами “брат предателя”. Другого брата, Михаила, комиссара партизанского отряда, прочили в секретари обкома партии по идеологии, а в итоге отправили работать на мельницу. С первого памятника-пирамиды над братской могилой молодогвардейцев фамилия “Третьякевич” была сорвана, и мать, стыдясь людей, пробиралась на могилу к сыну в темноте и украдкой.

Фадеев писал роман “на скорую руку”, потому что торопил ЦК партии. Консультировал его майор-особист.

– Я был в Краснодоне, – рассказывал Ким. – Родственники молодогвардейцев рассказывали, что Фадеев жил у матери Кошевого, и из других домов заходил лишь в те, что указывала она. Все были обижены на Кошевых…

Пострадал не один Третьякевич. У Фадеева еще есть Лядская и Вырикова – дешевые подружки немецких солдат, согласившиеся за 23 марки в месяц работать осведомителями в Гестапо.