111 баек для журналистов

Он заставляет вас несколько раз улыбнуться меткому слову и уходит, оставляя впечатление с удовольствием проведенного получаса.

Вот что такое газета».

Мораль.

Дорошевич считал власть газеты над умами людей безграничной.

Комментарий. Дорошевич хорошо чувствовал издание и придавал огромное значение взаимодействию газеты и читателя. «Газета, – говорил он, – совершенствуясь, должна из младших “классов” переходить в старшие и, уча своего читателя, расширяя его кругозор, тем самым переводить его из класса в класс».

Диапазон применения байки. При обсуждении проблем взаимодействия СМИ и их аудитории.

№ 97. Байка «Литература для народа»

Известно, что Иван Дмитриевич Сытин начинал свою издательскую деятельность с издания лубочных картинок для народа. Об этом он рассказывает в своих воспоминаниях «Жизнь для книги». В те времена «все было окутано густым, почти непроницаемым мраком бескнижия и безграмотности». Сытин рассуждал так: чтобы читать книжку, надо быть грамотным, а чтобы пользоваться картинкой, достаточно быть зрячим. Картинкой он и начал пробивать толщу безграмотности и прокладывать дорогу к печатному слову. По существу, картинка с коротким текстом служила малограмотному человеку и книжкой, и учителем, и, что особенно любопытно – газетой. Именно из картинки с краткой пояснительной надписью, нередко в стихах, крестьяне из глухих деревень узнавали о событиях, происходивших далеко от них. Например, забредет в деревню сытинский «глашатай» офеня и расскажет, что война на Кавказе закончилась, а в подтверждение своих слов достанет из своего короба картинку: «Сдача Шамиля с мюрядами». И летит новость быстрее птицы! В другом месте офеня сообщил о «чугунке», которая «сама собою без лошадей ходит». Не верите? Вот вам картинка с изображением поезда, воспетого тут же в стихах. Сытин издавал лубки даже о Русско-японской войне. Такая «газета» хвастливо кричала на весь деревенский базар или городскую площадь: «Эй, микадо, будет худо, разобьем твою посуду».

Мораль. Благодаря своей доходчивости опыт сытинской газеты-картинки использовали в годы гражданской войны: «Окна РОСТА», плакаты с карикатурами на злобу дня и т. д. Этот жанр активно применялся и военной пропагандой в годы Великой Отечественной войны.

Комментарий.

Сторонниками лубочной литературы для народа, в том числе являлись народники. Они считали, что мужику не подходит обычная литература и «старший брат» – интеллигенция – должна сочинить нечто особенное, чтобы учить своего «меньшего брата» – народ.

На первых порах Сытин издавал и распространял литературу именно такого рода. Однако вкус и знание народной жизни восстали в нем против этого. «Опыт учит, – пишет Сытин, – никакой отдельной литературы для народа создать нельзя, да и не нужно; первоклассные писатели всех наций для народа доступны и понятны; как и все читатели, народ не терпит скуки и презирает “сюсюкание”, то есть подделку под народный язык и народный разум». В итоге Сытин начал издавать Толстого, Лескова, Короленко. Ему удалось выпустить произведения первоклассных писателей на хорошей бумаге и с рисунками Сурикова, Репина. При этом их цена не превышала стоимость лубочных картинок. Так народ получил в руки настоящую книгу – истинную литературу.

Диапазон применения байки.

При обсуждении особенностей психологии аудитории СМИ.

№ 98. Байка «Три кита Ивана Сытина»

На рубеже ХХ века чуть ли не в каждой деревенской избе России можно было увидеть сытинский календарь с отличными рисунками, народными пословицами и поговорками, научными сведениями, биографиями великих людей, практическими указаниями по ведению домашнего и сельского хозяйства, житейским мелочам и обиходными советами.

Мораль. Сытин пять лет готовился к изданию первого в России всеобщего календаря: выписывал из-за границы специальные ротационные машины и оборудование, подбирал редакцию. В основе работы над календарем были «три кита»: дешевизна, изящество и доступность содержания. По замыслу Ивана Дмитриевича, массовый читатель должен получить универсальную справочную книгу, домашнюю энциклопедию на все случаи жизни. И он ее получил: тираж ежегодника был нешуточный – 6 миллионов! Такой популярности позавидует любое современное издание.