111 баек для журналистов

Кстати, почему-то интервью считается легким жанром. А на мой взгляд, это маленькая пьеса, выстроенная по законам драматургии. Часто журналист «реставрирует» бессвязную и путанную речь интервьюируемого: додумывает, что тот хотел сказать. И приходится объяснять дипломированным журналистам, что при подборе недостающего слова нужно «опробовать» его в устах своего героя, «услышать» произнесенным с характерной для человека интонацией. «Новодел» должен быть органичен. Все возникшие по ходу работы вопросы необходимо снять. Готовые тексты, если это возможно, согласовать. И всегда помнить, что интервьюируемый мог ошибиться или оговориться. Поэтому – проверять, проверять и еще раз проверять! Оправдание «Он так сказал» читатель не примет. Либо автор в его глазах будет выглядеть дураком, либо таковым журналист выставит своего героя. В любом случае, подрывается авторитет издания, а вместе с ним «вера в печатное слово», которая формировалась веками.

Подводя черту, мне хочется вернуться к книге Александра Савельева «Улыбнитесь, каскадеры!», которую я цитировал вначале. Автор рассуждал о том, что режиссеру-постановщику непростительно не знать, что в Древней Руси землепашцу не разрешалось иметь меч. Об этом говорилось на странице 24. А на странице 113 Александр Савельев допускает непростительный для человека, пишущего о кино, «ляп». Он рассказывает, как пришла в кино жена нашего выдающегося каскадера Александра Массарского – Элла Левицкая. Супруг предложил ей дублировать актрису, игравшую Марию Волконскую в сцене, где на той горит платье. Предложение поступило в деликатной форме. «Ты не бойся, это не страшно», – успокоил Александр Самойлович. И далее, цитирую Савельева: «Левицкой невольно вспомнились слова Горбатого из фильма “Место встречи изменить нельзя”: “Ты не бойся. Это не больно”». Нелепость заключается в том, что Владимир Мотыль снимал фильм «Звезда пленительного счастья» к 150-летию Восстания декабристов, а сериал Станислава Говорухина вышел на телеэкраны в 1979-м, то есть четырьмя годами позже.

К чему я это говорю? В прошлом году в Петербурге на улице Рубинштейна открывали мемориальную доску на доме, где жил Сергей Довлатов. Главный редактор попросил сделать «большой и душевный» текст о выдающемся писателе. На следующий день на утренней планерке при обзоре номера материал Б. был отмечен как один из лучших. Похвалил его и Сергей Ачильдиев, но при этом заметил: «Хорошо бы еще автору знать, что фамилия поэтессы, которая рассказывает о Сергее Донатовиче, не Компан, а Кумпан». Пришлось нам с шеф-редактором (он же – выпускающий) каяться: в тексте было много грубых ошибок и неточностей; что знали – исправили, а как пишется фамилия поэтессы, не знали ни я, ни он.

Поэтому то, о чем я говорил выше, касается не только рядовых журналистов.

Мораль. Из выступления Владимира Желтова:

«Один из редакторов нашей газеты утверждает: газета живет один день. Мне же часто приходится повторять, перефразируя известное изречение Фаины Георгиевны Раневской: каждая публикация – плевок в вечность! Сотрудники публичных библиотек делают все возможное, чтобы как можно дольше сохранять не только наши шедевры, но и следы от кизяков. Прошу “Не плюйте в вечность, господа! По крайней мере, постарайтесь не плевать”. Внушаю банальность: журналистика – это судьба, образ жизни, или, как говорит тот же Лев Сидоровский, состояние души. В журналистике не может быть восьмичасового рабочего дня. В противном случае не будет профессионального роста и накопления необходимого багажа знаний. Лишь в этом случае количество ошибок сводится к минимуму».

Комментарий. Незнание не освобождает от ответственности. Принцип простой: не знаешь – узнай, либо пиши о том, что знаешь. Не хочешь узнавать – меняй профессию.

Диапазон применения байки. При обучении и воспитании журналистов.

№ 49. Байка «В осажденном Ленинграде»

Небывалое мужество проявили в годы Великой Отечественной войны ленинградцы, работавшие в прессе. Об одном примере их героизма поведала заметка журналиста А. Вересаева, напечатанная в газете «Смена» 31 марта 1943 года.