1937: Не верьте лжи о «сталинских репрессиях»!

А ведь в июне 1937 года на пленуме ЦК Каминский резко критиковал сталинское руководство за репрессивную политику. Уж чья бы корова мычала… Надо сказать, что такое часто встречалось с критиками сталинского «деспотизма». При тщательном рассмотрении они, как правило, оказываются ответственны за ужасы коллективизации. Так, Сырцов и Ломинадзе, создавшие в 1930 году антисталинскую право-левацкую группу, в 1929 году категорически возражали против приема кулаков в колхоз. (Причем Сырцов был секретарем Западно-Сибирского крайкома зимой 1927–1928 годов, когда там были впервые опробованы чрезвычайные меры. И опробованы они были на совесть!) А саму идеологическую кампанию по раскулачиванию начала газета «Красная Звезда», редактируемая М.Н. Рютиным, главой подпольного «Союза марксистов-ленинцев», выступающего против Сталина.

Регионалы подталкивали Центр на различные авантюры и штурмовщину не только в ходе коллективизации. Они пытались максимально ускорить и процесс индустриализации с тем, чтобы выбить для своих областей побольше ресурсов. Например, Варейкис всячески пытался ускорить строительство Липецкого металлургического комбината. И ВСНХ, и Госплан считали, что нужно время для подготовки к такому важному строительству. Но Варейкису ждать не хотелось, и он требовал форсировать строительство. И плевать ему было на то, что Центрально-Черноземный округ представлял собой зону, выделяющуюся на фоне многих других своим экономическим неблагополучием (то есть надо было действовать осторожнее и гибче, исходя из наличия слабой базы для индустриализации). Покрыть отставание одним прыжком — вот был стиль работы таких руководителей.

Региональные князьки ставили интересы своих территорий выше интересов страны в целом. Так, целых три года, в 1926–1929 годах, шли острые споры между украинскими и сибирско-уральскими руководителями по поводу того, где строить стратегически важные металлургические комбинаты. Лишь после долгих и ожесточенных баталий выбор был сделан в пользу Урала и Западной Сибири, где и приступили к строительству знаменитых комбинатов — Магнитогорского и Кузнецкого.

В 1934 году самарское руководство взяло да и завернуло составы с хлебом, направленные в Среднюю Азию. Экспроприированный хлеб пошел на нужды самарцев. Это дало К. Икрамову, первому секретарю ЦК Компартии Узбекистана, повод потребовать от Сталина снабжать республику продовольствием так, как будто бы это был промышленный регион.

Во время беседы по этому поводу Сталин принялся было задавать наводящие вопросы, обычные для делового разговора начальства с подчиненным, но Икрамов резко оборвал его.

Князьки стремились грести все под себя, требуя новых и новых вливаний, не считаясь с реальностью. На XVII съезде во время доклада Орджоникидзе (тоже активного любителя «аппаратной гребли») между ним и Эйхе состоялся очень краткий, но показательный «обмен мнениями». Орджоникидзе хвалился успехами в области производства электроэнергии, когда его прервал владыка Западно-Сибирского края:

«Эйхе: Для Западной Сибири мало.

Орджоникидзе: Западной Сибири мало? Западная Сибирь в 1930 году имела, товарищ Эйхе, нуль, теперь имеет 71,5 тысячи квт установленной мощности.

Эйхе: Это мало.

Орджоникидзе: Я не говорю, что это сто тысяч, но имели вы нуль, получили 71,5 тыс. (Смех)».

Едва ли не самым действенным административным методом региональные лидеры считали репрессии. Ю.Н. Жуков обращает внимание на то, что именно они больше всех и громче всех призывали к ним и на декабрьском (1936 года), и на февральско-мартовском (1937 года) пленумах.

Один из активных заговорщиков 1934 года, секретарь Западно-Сибирского крайкома Эйхе инициировал образование в своем регионе первой карательной тройки в составе партсекретаря, начальника управления НКВД и прокурора. К слову сказать, этот деятель был, пожалуй, самым ярким представителем старой региональной элиты, уповающей на административные меры и репрессии. Не кто иной, как Эйхе, стал инициатором проведения в 1936 году образцово-показательного процесса по делу «кузбасских» вредителей, якобы виновных в участившихся на шахтах авариях. Конечно, на вредителей сваливать всегда легче, чем исправлять бюрократический стиль руководства! А еще раньше, осенью 1934 года, во время хлебозаготовок, Эйхе выпросил у Политбюро право на внесудебное вынесение смертных приговоров. С легкой руки будущей «жертвы репрессий» людей расстреливали с сентября по ноябрь.