1941. Уманский котел. Выводы и уроки

Тяжелой была и воздушная обстановка. Авиация противника практически полностью захватила господство в воздухе. Авиация Юго-Западного фронта (четыре авиационные дивизии) в этот день совершила всего 100 самолето-вылетов, прикрывая район второстепенного значения (Шепетовка, Тернополь), армейская авиация практически бездействовала, приводя себя в порядок после первых внезапных налетов вражеской авиации на ее аэродромы. Только по официальным данным, потери авиации Юго-Западного фронта в первый день войны достигли 180 боевых машин, но, вероятно, они были значительно большими.

В результате непонимания истинного положения дел между войсками, терпящими поражение на фронте вблизи границы, и вышестоящими штабами, пока не знавшими об этом, вскоре возникли нервозные отношения, вплоть до непонимания и угроз, что также не способствовало качественному управлению операциями фронта и армий. Действия командующего и штаба Юго-Западного фронта 22 июня 1941 года настолько обеспокоили И.В. Сталина и С.К. Тимошенко, что вечером этого дня было принято решение в срочном порядке направить туда начальника Генерального штаба Г.К. Жукова.

О том, какая атмосфера царила в штабе Юго-Западного фронта во второй половине дня 23 июня 1941 года, пишет В.А. Новобранец в «Записках военного разведчика», которые в 2004 году были опубликованы в ряде номеров альманаха «Военно-исторический архив». В частности, он пишет:

«В первой же половине дня мы прибыли в Тарнополь, где каждый из нас пошел по своим служебным делам. Я направился в штаб Юго-Западного фронта. Он располагался в городском парке…

Разыскал я Разведотдел штаба фронта и явился «по начальству». Начальником Разведотдела штаба фронта оказался мой старый знакомый полковник Бондарев…

После первого обмена приветствиями и вопросами: что, как и почему, он развернул передо мной карту, и мы стали анализировать положение дел на фронте. Мне с первого взгляда на карту стало ясно, что положение наших войск на Западном и Юго-Западном фронтах катастрофическое…

Наши войска вели тяжелые оборонительные бои. На правом крыле фронта танковая армия Клейста прорвала нашу оборону и углубилась на 50–60 км. Немцы нанесли здесь главный удар на Ровно – Житомир – Киев… В первый же день войны фашисты нанесли сокрушительный удар по нашим аэродромам и уничтожили почти все находившиеся там самолеты. Разрушены были также узлы связи, и тем самым было дезорганизовано управление войсками.

Полковник Бондарев сказал, что у него нет связи ни с одной армией. Что сейчас творится на фронте – он не знает».

То же самое подтвердил В.А. Новобранцу при встрече и начальник оперативного отдела штаба фронта полковник И.Х. Баграмян, которого он хорошо знал по совместной учебе в Военной академии имени М.В. Фрунзе и Высшей военной академии РККА.

– Первое и главное – война развертывается совсем не так, как нас учили в академиях, – сказал Баграмян. – Нас учили, что в начале войны неизбежно образуется сплошной фронт, и боевые действия начнутся с прорыва, а сплошного фронта нет. Противник уже прорвался в глубину нашего расположения. Только второй день войны, а мы уже не имеем связи ни с одной армией. Нет связи даже с собственными резервами. Технические средства связи почти все уничтожены. Вынуждены прибегать к средствам связи времен Наполеона и Кутузова – к живой связи. Послали несколько человек, но пока никто не вернулся. Где наши войска, где противник – неизвестно. Не исключено, что скоро немцы появятся около штаба фронта… Вот оно как!

Данные воспоминания офицера-выпускника Высшей военной академии (в дальнейшем – Академия Генерального штаба РККА) достаточно красноречиво говорят о том, что уже на вторые сутки противнику удалось прорвать оборону в полосе 5‐й армии Юго-Западного фронта и выйти на оперативный простор. Следовательно, План прикрытия государственной границы силами армий первого эшелона, на который так рассчитывал Генеральный штаб и его начальник генерал армии Г.К. Жуков, потерпел полное фиаско.

Известно, что Г.К. Жуков прибыл на Юго-Западный фронт 23 июня 1941 года и пробыл там до 26 июня. Ничего конкретного за это время он не сделал. В это время наступление войск противника на направлении главного удара продолжалось, его резервы еще не были введены в сражение, а в воздухе полностью господствовала фашистская авиация. В этих условиях оставалось только перейти к обороне и постараться остановить противника на тыловых рубежах. Но Георгий Константинович не был сторонником оборонительных действий.

В.А. Новобранец в своих воспоминаниях пишет, что уже 24 июня штаб 6‐й армии, куда он был назначен начальником разведывательного отдела, активно готовился к проведению контрудара. При этом состояние войск армии было очень тяжелым, а ее штаб по ряду причин недостаточно владел обстановкой. Так, он пишет: