1941. Уманский котел. Выводы и уроки

Прибывший в Москву Г.К. Жуков в докладе И.В. Сталину и С.К. Тимошенко всячески выгораживает командующего Юго-Западным фронтом, докладывая об упорной обороне его войск на неподготовленных рубежах. Он доказывает необходимость отхода на новые рубежи с целью выравнивания фронта и использования условий местности. В результате этого в конце 26 июня в Генеральном штабе принимается два важных решения. Первое – начать с наступлением темноты отвод армий Юго-Западного фронта на рубеж рек Стоход, Стырь, городов Кременец, Золочов, Стрий, Долина, Вышкув и перенести пункт управления фронта с Тернополя в Новоград-Волынский, а воздушный пункт управления – в Проскуров. Второе – о передаче 12‐й армии из состава Юго-Западного фронта в состав вновь сформированного Южного фронта.

Но и это не позволило стабилизировать фронт обороны советских войск. Наступление противника продолжалось. На командном пункте Юго-Западного фронта преобладало пессимистическое настроение. Основные отделы ввиду отсутствия достоверной информации из войск не могли качественно разрабатывать необходимые боевые документы. Поэтому начальники этих отделов были вынуждены загружать подчиненных офицеров второстепенной работой, в результате которой разрабатывалось множество никому не нужных документов. Обстановку нагнетал и тот факт, что именно в этот день (28 июня) покончил жизнь самоубийством член Военного совета фронта корпусной комиссар Н.Н. Вашугин. Причина этой трагедии так и осталась неизвестной, но сам факт отрицательно повлиял на складывающуюся обстановку.

На исходе 29 июня штаб Юго-Западного фронта был вынужден констатировать, что 5‐я армия, понеся большие потери, отошла за реку Стырь и заняла оборону по ее западный берег силами всех соединений. 6‐я армия отошла на рубеж Каменка-Струмилова, Жолкев, Грудек-Ягелонский, а противник в течение 28 июня усиленно обстреливал артиллерийским огнем и бомбил Львов. 8‐й механизированный корпус своими дивизиями ведет бой в районе Дубно, Суходол. 15‐й механизированный корпус ведет бой на фронте Станиславчик, Лопатынь, Полонична. 5‐й кавалерийский корпус обороняется в районе Кременец. 26‐я армия занимает рубеж Грудек-Ягелонский – Урож.

К тому времени уже было ясно, что фронтовой контрудар силами четырех механизированных корпусов ожидаемого успеха не принес. 8‐й механизированный корпус, растянувшись почти на 70 километров, был прижат превосходящими силами противника к непроходимой для танков реке Иква и уничтожен. Вырваться удалось только двум тысячам пеших бойцов с десятью орудиями и пятью танками. 5‐я армия отходила, 6‐я армия 30 июня оставила Львов. Последнее обстоятельство вынудило советское командование начать отвод на восток войск 26‐й армии.

Таким образом, приграничные сражения войск Юго-Западного фронта закончились 30 июня 1941 года в целом неудачно. К тому времени его войска понесли большие потери и отошли от государственной границы на львовско-киевском направлении на 100–200 километров. Были оставлены такие важные железнодорожные узлы, как Ковель, Здолбунов, город Львов и Дрогобичский нефтеносный район. Общее положение войск фронта характеризовалось наличием увеличивающегося разрыва между войсками 5‐й и 6‐й армий в районе Ровно, Здолбунов, Острог, что создавало реальную угрозу охвата и обхода главных сил фронта (6‐й и 26‐й армий), скованных боями с фронта. Тяжелым было положение и в полосах 12‐й и 18‐й армий. По данным книги «Гриф секретности снят», на 6 июля потери войск Юго-Западного фронта и 18‐й армии Южного фронта составили 241,6 тысячи человек, в том числе безвозвратными 172,3 тысячи человек. Также было потеряно 4381 танк, 5806 орудий и минометов, 1218 самолетов.

О поведении И.В. Сталина в первый день войны Н.С. Хрущев позже писал: «Я часто вспоминаю рассказ Берии о поведении Сталина с начала войны. Сначала он не хотел в это поверить и цеплялся за надежду, что это провокация, приказывал даже не открывать огня, надеялся на чудо, пытался спрятаться за собственные иллюзии. Затем ему стали докладывать о победоносном продвижении гитлеровских войск. Тут-то открыто проявилось то, что он скрывал от всех, – его панический страх перед Гитлером. Сталин выглядел старым, пришибленным, растерянным. Членам Политбюро, собравшимся вечером 30 июня у него в кабинете, он сказал: «Все, чего добился Ленин и что он нам оставил, мы безвозвратно потеряли. Все погибло». И, ничего не добавив, вышел из кабинета, уехал к себе на дачу.

Берия рассказывал, что все остались в растерянности. Но потом решили наметить некоторые практические мероприятия. Ведь шла война, надо было действовать. Обсудив дела, они решили сами поехать к Сталину. Сталин принял их, и они начали убеждать его, что еще не все потеряно, что у нас большая страна, мы можем собраться с силами и дать отпор врагу, убеждали его вернуться к руководству и возглавить оборону страны. Сталин согласился, вернулся в Кремль и опять приступил к работе».