1941. Уманский котел. Выводы и уроки

(ЦАМО. Ф. 331. Оп. 3949 сс. Д. 7. Л. 61).

* * *

Заканчивалась третья неделя с начала Великой Отечественной войны. В ее начале соединения первого эшелона армий прикрытия государственной границы, застигнутые врасплох внезапным нападением врага, в подавляющем большинстве не успели занять оборону на подготовленных рубежах и были вынуждены принять бой в невыгодных для них условиях. Командующие этими армиями, располагая значительными мобильными резервами, не смогли обеспечить качественного ввода их в сражение. Все первые армейские операции были относительно быстро проиграны. Командующие фронтами, располагая значительными фронтовыми резервами, не смогли организовать эффективных фронтовых контрударов, что привело к отступлению сил фронтов в восточном направлении. За это время на всех стратегических направлениях противник продвинулся на советскую территорию на глубину от 300 до 500 километров.

На эстонском и ленинградском направлениях войска Северо-Западного фронта в составе трех армий, сильно ослабленных в предыдущих боях, стремились удержать наступление противника на лужском и новгородском направлениях.

На центральном участке советско-германского фронта противник переправился через Днепр и вышел к Смоленску. Началось грандиозное по масштабам и военно-политической значимости Смоленское оборонительное сражение, в котором советское руководство видело залог последующей успешной обороны Москвы.

На юго-западном направлении немецкие моторизованные части вышли на подступы к Киеву и были остановлены на оборонительных рубежах всего в 15–20 километрах от города. Безусловно, это была катастрофа. На основании этого в начале 90‐х появились «труды» о глупости и даже предательстве высшего советского руководства.

В настоящее время многие конъюнктурные авторы написали много книг о том, как вел себя В.И. Сталин в первые недели Великой Отечественной войны. Практически все пишут о том, что он растерялся, будто сообщение о вторжении немецких войск потрясло Сталина. В первые дни войны он не согласился выступать по радио с обращением к народу. Утром следующего дня отказался от поста председателя Ставки главнокомандования. Да и затем он не проявлял особой активности.

Это не удивительно. За эти несколько недель врагу удалось на сотни километров прорваться в глубь страны. До середины июля 1941 года РККА потеряла до миллиона бойцов и командиров, из них более 700 тысяч пленными. Перестали существовать практически все механизированные корпуса, Красная армия лишилась около 7 тысяч орудий и минометов, более половины самолетов, значительной части стратегических запасов горючего и боеприпасов. В войсках начал ощущаться большой недостаток не только в тяжелом вооружении, но даже в винтовках и патронах.

В первую неделю войны Сталин даже не имел точной информации о положении на фронтах. Лишь после того как он получил сообщение о захвате немцами Минска 28 июня, он начал действовать более решительно. Позже А. Микоян вспоминал: «Встревоженный таким ходом дела Сталин предложил всем нам ехать в Наркомат обороны СССР и на месте разобраться в обстановке. В кабинете С.К. Тимошенко находились Г.К. Жуков, Н.Ф. Ватутин и еще несколько генералов и офицеров Генштаба. Здесь состоялся весьма суровый разговор. Только в этот момент Сталин по-настоящему понял всю серьезность просчетов в оценке возможности, времени и последствий нападения со стороны гитлеровской Германии.

Чтобы не подорвать свой авторитет, нужно было найти виновника происшедшего. С Западного фронта 30 июня был отозван командующий. На его место назначен маршал С.К. Тимошенко. Вместе с ним членом Военного совета Сталин направил Л.З. Мехлиса. В течение четырех дней тот «установил преступную деятельность ряда должностных лиц, в результате чего Западный фронт потерпел тяжелое поражение».

Исключительно сложной складывалась обстановка и на Украине. Но командующий юго-западным направлением С.М. Буденный и Н.С. Хрущев своими постоянными докладами о растущем сопротивлении советских войск старались всячески успокоить вождя. В то же и они постоянно требовали резервов.

Голос маршала Буденного был услышан в Москве. Г.К. Жуков решился на неординарный шаг. Он приказал управлению 26‐й армии передать терпящие бедствие войска соседним 6‐й и 12‐й армиям и срочно прибыть в район Канева. На базе этого управления для обороны Днепра южнее Киева в срочном порядке на линии Фастов, Белая Церковь, Тараща началось формирование 26‐й армии нового состава.

Западнее этого рубежа продолжали вести оборону соединения 6, 12, и 26‐й армии первого формирования. Для их усиления из состава Юго-Западного фронта были направлены резервы, а из Южного фронта в район Жмеринка, Могилев-Подольский по приказу Ставки были переброшены соединения 16‐го и 18‐го механизированных корпусов.