1942 год. Работа над ошибками

Но и после этого не прекращались отчаянные попытки спасти гибнущую армию. На короткое время удавалось прорвать кольцо окружения. Тогда образовывался узкий коридор шириной 300—400 метров. Под перекрестным огнем противника он превращался в «Долину смерти»: сидящие по обоим краям немецкие пулеметчики расстреливали наших солдат тысячами. Когда из трупов образовывался «холм», пулеметчики просто забирались на него и стреляли уже оттуда. Несмотря на это, до середины июля через линию фронта все же просачивались небольшие группы бойцов и командиров 2-й ударной.

В своем донесении военному совету Волховского фронта от 17 июня А.А. Власов писал: «Докладываю: войска армии в течение трех недель ведут напряженные ожесточенные бои с противником… Личный состав войск до предела измотан, увеличивается количество смертных случаев, и заболеваемость от истощения возрастает с каждым днем. Вследствие перекрестного обстрела армейского района войска несут большие потери от артминометного огня и авиации противника… Боевой состав соединений резко уменьшился. Пополнять его за счет тылов и спецчастей больше нельзя. Все, что было, взято. На шестнадцатое июня в батальонах, бригадах и стрелковых полках осталось в среднем по нескольку десятков человек. Все попытки восточной группы армии пробить проход в коридоре с запада успеха не имели».

21 июня в 8 часов 10 минут штаб 2-й ударной армии направляет очередное донесение начальнику Генерального штаба РККА и Военному совету фронта. В нем он сообщает: «Войска армии три недели получают по пятьдесят граммов сухарей. Последние дни продовольствия совершенно не было. Доедаем последних лошадей. Люди до крайности истощены. Наблюдается групповая смертность от голода. Боеприпасов нет».

24 июня была предпринята последняя, отчаянная попытка прорыва. После нее Власов отдал приказ спасаться, кто как может: разбиваться на маленькие группы по 3—5 человек и пытаться скрытно выйти из окружения.

25 июня противник окончательно ликвидировал коридор.

Что происходило с Власовым в следующие недели, до сих пор не установлено и вряд ли когда-то станет известно. Скорее всего, он пытался добраться до запасного командного пункта, где хранилось продовольствие. По пути он заходил в деревни, представляясь сельским учителем и прося еды. 11 июля в селе Туховежи он зашел в дом, который оказался домом старосты поселка, который сразу же сдал непрошеных гостей немцам. Накрыв им стол в бане, он запер их и сообщил об этом немцам. Вскоре их патруль задержал генерала.

История предательства А.А. Власова и его последующая судьба сегодня хорошо известны, и в контексте данной книги я не считаю необходимым писать об этом. Нужно только отметить, что на допросе он дал отрицательную характеристику К.А. Мерецкову, как командующему фронтом, а также сообщил, что Ленинградский и Волховский фронты не способны к каким-либо наступательным операциям в направлении Ленинграда, что наличных сил хватает только для того, чтобы удержать фронт. Также он сказал, что на получение подкреплений советскими войсками на ленинградском направлении можно не рассчитывать, так как все отдано на южное направление. Это в определенной степени подтверждало информацию, полученную немецким командованием из других источников, и позволило ему произвести наращивание своих сил на Южном направлении.

Реакция И.В. Сталина на предательство А.А. Власова была вполне определенной. Иосиф Виссарионович лично редактировал газетную статью под названием «Кто такой Власов?». В этой статье сообщалось, что Власов был активным троцкистом, который планировал продать Сибирь японцам, но вовремя был разоблачен. Далее говорилось о том, что, к сожалению, партия пожалела Власова и простила его, позволив поруководить армией. Но как оказалось, еще в первые дни войны он был завербован немцами. Несмотря на это, он вернулся в Москву и для того, чтобы избежать подозрений, некоторое время хорошо себя проявлял. Но в итоге он специально завел 2-ю ударную армию в окружение и окончательно перебежал к немцам.

Безусловно, это была ложь, рассчитанная на малограмотного советского читателя. Никаким троцкистом Власов не был, а советское руководство его ценило и быстро продвигало по службе. А гибель 2-й ударной армии была в большей степени обусловлена объективными факторами, чем предательством Власова. Но признавать это, безусловно, И.В. Сталин не мог.

Таким образом, гибель 2-й ударной армии, по мнению Верховного главнокомандующего, была связана не с ошибками Ставки и Генерального штаба в планировании операций, а в субъективном факторе. Безусловно, это играло значительную роль. Но после всех предыдущих неудач сама логика вещей требовала более основательно подходить к оценке конкретных мероприятий, связанных с подготовкой и ведением военных действий крупного масштаба, к непосредственной работе командующих и штабов. К сожалению, на такой критический анализ советское военно-политическое руководство в то время еще не было способно.

Битва за Воронеж