1962. Хрущев. Кеннеди. Кастро. Как мир чуть не погиб

Также были отменены меры по состоянию боевой готовности, установленные 23 октября в странах Варшавского договора[1628].

Советское партийное руководство – за пределами Президиума ЦК КПСС – впервые узнало о том, что происходило в последние месяцы вокруг Кубы, на Пленуме ЦК 23 ноября из доклада Хрущева:

– Мы, товарищи, поставили ракеты, ракеты средней дальности на Кубе. Почему мы их поставили, что нас заставило поставить? Мы рассуждали так, что Кубу американцы терпеть не могут, они это прямо говорят, что могут сожрать Кубу. Я вот с военными говорил, с маршалом Малиновским. Я спросил: если бы мы были на месте Америки, взяли для себя курс сломить такое государство, как Куба, сколько бы нам надо было, зная наши средства? – Максимум три дня, и руки помыли бы.

Поэтому мы считали, что Кубу можно спасти, только на Кубе поставив ракеты. Тогда тронешь, так ежик клубком свернется, и не сядешь. (Смех.) Видимо, пробовали когда-то. (Смех.) Вот эти ракеты вроде иголок ежика, они обжигают. Когда мы принимали решение, мы долго обсуждали и не сразу приняли решение, раза два откладывали, а потом приняли решение. Мы знали, что, если поставим, а они обязательно узнают, это шок у них вызовет. Шутка ли сказать, у крокодила под брюхом ножик!

В результате переписки мы вырвали у президента США заявление о том, что он тоже не думает вторгаться. Тогда мы сочли возможным сделать заявление, что мы тогда тоже считаем возможным удаление наших ракет и Ил-28.

Было это уступкой? Было. Мы уступили. Была уступка со стороны Америки? Было дано публичное слово не вторгаться? Было. Так кто же уступил и кто не уступил?

Сейчас есть умные, а умных, когда пройдет опасность, всегда больше, чем в момент опасности. (В зале смех.) А если бы мы не уступили, может быть, Америка больше уступила? Может быть, и так. Но это могло быть похоже на детскую сказку, когда два козла встретились на перекладине перед пропастью. Они проявили козлиную мудрость, и оба упали в пропасть. Вот в чем дело[1629].

Одобрения своей деятельности в дни кризиса Хрущев от Пленума не искал. Были приняты решения «в части совершенствования управления хозяйственным строительством, улучшения дела планирования народного хозяйства и проведения единой технической политики»[1630].

В начале декабря приехал с Кубы Микоян. Хрущев вспоминал: «Микоян вернулся и доложил, что Кастро очень взволнован, что с ним трудно вести любые переговоры. Любая аргументация не доходит до его сознания. В течение всех переговоров он настаивал, что наша акция очень вредна, что она принесет вред всему социалистическому лагерю. Кроме того, Фидель требует, чтобы американцы ушли с их военной базы в Гуантанамо»[1631].

Третьего декабря сообщение Микояна заслушал Президиум ЦК. Стенографическая запись зафиксировала выступление Хрущева:

– Что мы помогли Кубе – сделали правильно. Мы заставили США признать наши интересы в Америке. Это большое дело. Эта наша первая вылазка на такую арену. Правильно также сделали мы, что вывезли ракеты. Всякая болтовня вокруг этого со временем уляжется. Америка признала нашу страну, мы, так сказать, являемся участником международного клуба. Американцы сами испугались. Это было положительно. Когда кризис миновал, сейчас можно спокойно говорить…

Сами кубинцы не поддаются контролю, связаться с ними – значит потерять контроль над своими решениями. Мы должны бережно и ответственно относиться к своим завоеваниям. С кубинцами дело иметь опасно. Это такие же союзники типа албанцев или китайцев. Мы будем помогать, укреплять их армию, иметь там наших инструкторов, но за их действия пусть отвечают сами кубинцы. Когда приедет Родригес или Ф. Кастро, тогда поговорим.

Кеннеди будет свое слово держать по крайней мере шесть лет, пока он у власти. За эти шесть лет мы будем другими и Куба окрепнет. Затраты, которые мы потратили, окупятся. Операцию, которую мы провели, это полезно… Мы только показали ракеты, спокойно ушли и оставили серьезный след. Теперь Кеннеди вынужден с нами считаться[1632].

Президиум ЦК решил, что «Тов. Микоян Анастас Иванович блестяще справился с поставленной задачей, хорошо, блестяще провел переговоры, именно с микояновской энергией и нервами»[1633].

Вскоре и все советские люди узнали о деталях Карибского кризиса – из речи, которую 12 декабря Хрущев произнес перед Верховным Советом СССР:

– Соединенные Штаты перед лицом всего мира дали обещания, что не станут нападать на Кубу. Советский Союз и силы социализма утвердили мир. Разум восторжествовал, победило дело мира и безопасности всех стран.

(Бурные аплодисменты.)[1634]