1962. Хрущев. Кеннеди. Кастро. Как мир чуть не погиб

Мы ограничили наши действия в настоящее время проблемой наступательного оружия, но я-то думаю, что для Вас может быть важным рассмотреть вопрос о том, можно ли ожидать действительного урегулирования кубинской проблемы, пока на Кубе остается большое число советских военных специалистов и основные системы оружия и комплексы коммуникаций под советским контролем, все это с периодически возникающей возможностью того, что наступательное оружие может быть тайно и быстро ввезено вновь»[1617].

Американская блокада Кубы продолжала действовать, угроза вторжения на Кубу сохранялась. Хрущев согласился сдать и Ил-28, сообщив своим представителям в Нью-Йорке, это решение следует рассматривать «как нашу последнюю позицию». Кузнецову рекомендовалось координировать свои переговоры с американцами с беседами Микояна в Гаване. «Наша уточненная позиция относительно вывода Ил-28 должна быть реализована лишь после согласования с кубинскими друзьями, о чем вы будете поставлены в известность»[1618].

Хрущев 11 ноября сообщал Кеннеди: «Мы ценим ваше понимание положения и ваше сотрудничество в реализации нашей стороной взятых обязательств. Мы со своей стороны, как всегда, взятые обязательства честно выполним. И я хотел бы сообщить Вам, что наши обязательства по демонтажу и вывозу как ракет, так и зарядов уже выполнены…

То, что уже было достигнуто в ходе переговоров между нашими представителями – Кузнецовым, Макклоем и Стивенсоном, и то сотрудничество, которое сложилось в процессе этих переговоров – это хорошее дело. То же следует сказать о сотрудничестве между капитанами наших кораблей, вывозивших с Кубы ракеты, и соответствующими судами США…

Следовательно, теперь очередь за вашей стороной, за тем, чтобы вы точно выполнили свои обязательства. Мы имеем в виду, что помимо обязательств, взятых на длительное время, что США сами не будут нападать на Кубу и будут удерживать от этого другие страны Западного полушария, самое главное, что требуется сегодня, – снять так называемый карантин и, конечно, прекратить нарушение территориальных вод и воздушного пространства Кубы…

Теперь выборы у Вас, г-н Президент, закончились. Вы сделали заявление, что очень довольны результатами этих выборов. Они, эти выборы, действительно, прошли в Вашу пользу. Нас эти успехи тоже не огорчают, хотя разумеется, это ваше внутреннее дело. Вам удалось Вашего политического соперника – г-на Никсона – положить на обе лопатки. Это также не вызвало у нас слез на глазах…

Ил-28 давно у нас сняты с производства, с вооружения. И если сейчас какое-то количество осталось, а какое-то число их мы завезли на Кубу, то это было сделано в результате вашей акции прошлого года, когда вы увеличили бюджет, объявили призыв резервистов…

Поэтому мы даем джентльменское слово, что вывезем самолеты Ил-28 с людьми и со всем оборудованием, которое связано с этими самолетами, но не сейчас, а позже»[1619].

Добрынин передал письмо Роберту Кеннеди, и тот его в ответ устно проинформировал: «Н.С. Хрущев и президент договариваются в принципе, что самолеты Ил-28 будут выведены в течение определенного срока. После такой договоренности США сразу же хоть завтра, официально снимают всякий карантин, не дожидаясь конца вывоза самолетов. Американская сторона, разумеется предпочла бы, чтобы согласованный срок вывоза самолетов Ил-28 был бы опубликован. Однако, если у советской стороны есть какие-либо возражения против публикации такого срока, то президент на этом не настаивает. С него вполне достаточно слова Н. С. Хрущева. Что касается срока, то было бы хорошо, если бы самолеты были вывезены, скажем, в течение 30 дней»[1620].

14 ноября Хрущев отвечал: «Я с большим удовлетворением ознакомился с ответом президента США и согласен с теми соображениями, которые высказал президент. Мне особенно приятно, что, видимо, у нас одни и те же желания, как можно скорее ликвидировать состояние напряженное и нормализовать положение с тем, чтоб развязать себе руки для нормальной работы»[1621].

Было принято решение и о возвращении назад многострадальных подлодок. Помощник командира Б-36 Анатолий Андреев записал в дневнике: «14 ноября – ура! – приказ на возвращение! Идем домой, в родной Кольский залив. Правда, для нас он находится в другом полушарии планеты. Но курс уже – 40 градусов. Это норд-ост, наш милый северо-восток»[1622].