2062: время машин

Такие технологические компании, как Google, однажды возразили, что они всегда чувствуют конкуренцию. В любой момент может возникнуть более перспективный стартап, и пользователи тут же сменят поисковик. Однако это уже не так. Ни у одной компании нет такого доступа к данным и деньгам, какой есть у Google. Подобная корпорация может позволить себе заплатить миллиарды долларов, чтобы выкупить любой стартап, способный пошатнуть ее лидерство. Несколько лет назад Google каждую неделю покупал компании. А если бы создатели этого стартапа отказались его продавать, Google просто сделал бы похожий сервис и запустил его бесплатно, чтобы устранить любую конкуренцию. Против таких «голиафов» у Давида нет шансов.

Борьба с «голиафами»

Правительства часто применяли меры, чтобы обеспечить конкурентность среды. Несмотря на то что законодательство, обеспечивающее честное ценообразование, восходит еще к римским кукурузным рынкам, экономия от масштаба, которая возникла благодаря индустриальной революции, создала еще большую необходимость действовать. Первым последствием этой продолжающейся войны стал распад «большой нефтяной шестерки».

К 1900 году Standard Oil контролировала более девяноста процентов очищенной нефти в США. Джон Д. Рокфеллер был основателем корпорации, председателем совета директоров и главным акционером. Он считается богатейшим человеком в современной истории. В качестве ответа на общественное недовольство в 1911 году Верховный суд разбил Standard Oil на тридцать четыре мелкие компании под эгидой Акта Шермана 1890 года.

За этим последовали и другие удары по «голиафам». В 1911 году Верховный суд США взялся и за Big Tobacco, разделив American Tobacco Company на четыре небольшие фирмы. В 1982 году пришла очередь Big Telecom, и конгломерат AT&T разбился на семь региональных компаний Bell и теперь уже гораздо меньшую материнскую компанию. Совсем недавно Верховный суд принялся за Big Tech в погоне за Microsoft, но не особенно в этом преуспел. Европейская комиссия за Атлантическим океаном справлялась с неконкурентной средой несколько эффективнее. В 2017 году Евросоюз оштрафовал Google на рекордные 2,7 миллиарда долларов за препятствование честной конкуренции.

В США регулирование конкуренции сосредоточено в основном на ценах, которые платят покупатели. Однако антиконкурентное поведение затрагивает не только вопрос цены. Рынки часто не могут оценить внешние факторы вроде цены загрязнения, особенно в краткосрочной перспективе. Существует также острая необходимость в регулировании монополий данных. К сожалению, даже рекордные штрафы не способны, кажется, повлиять на поведение компаний Big Tech.

Другие действия тоже не увенчались успехом. В 2011 году Google заплатил семьсот миллионов долларов ITA, компании, производящей программное обеспечение для бронирования полетов. Министерство юстиции одобрило сделку при условии, что как минимум пять лет доступ к программному обеспечению будет бесплатным. Google выждал всего два года, чтобы анонсировать то, что доступ будет закрыт в 2018 году. Тед Бенсон, бывший сотрудник Google, написал в Twitter: «Целая экосистема стартапов, связанных с полетами, была уничтожена с помощью одной ручки».

Корпоративная жадность

Технологические компании часто работают на рынках с потрясающей прибылью. Цифровые товары можно производить почти бесплатно, а цифровые сервисы раскручиваются быстро и дешево. Например, холдинг Alphabet получает двадцать процентов чистой прибыли со своего годового дохода в 110 миллиардов долларов. Для сравнения: Walmart получает меньше трех процентов чистой прибыли со своего дохода в 485 миллиардов долларов.

Часть богатства таких больших технологических корпораций появляется благодаря их нежеланию платить налоги. В отчете, опубликованном комиссией Евросоюза в сентябре 2017 года, выяснилось, что цифровой бизнес в ЕС с международными операциями обычно платит десять процентов эффективной ставки налога, тогда как для обычных компаний этот показатель – двадцать три процента. Многие технологические компании платят даже меньше.

В 2016-м Amazon заплатил только 15 миллионов евро налогов при европейских доходах в 19,5 миллиарда евро. Это даже не 0,1 процента. Доходы Facebook в Великобритании в 2016 году выросли с 210,8 миллиона евро до 842 миллионов за год, но налоги почему-то выросли только с 4,2 миллиона евро до 5,1 миллиона. Это менее одного процента. Примечательно, что доходы компании увеличились в четыре раза, а налоги только на четверть.