2062: время машин

Есть несколько вещей, которые могут быть полезными для корпораций двадцать первого века. Во-первых, нужно установить власть над CEO и лучше представлять интересы работников и акционеров. Германия предлагает хороший пример того, что из предоставления голоса работникам можно извлечь пользу. Немецкие компании, чей штат превышает 2000 человек, обязаны иметь наблюдательный совет, половина которого – работники компании. Этот совет устанавливает размер заработной платы, нанимает и увольняет CEO и других исполнительных директоров.

Есть также проблема уменьшения соотношения зарплаты CEO и самого низкооплачиваемого сотрудника в компании. В США это соотношение выросло в среднем в шесть раз за последние тридцать лет. Прилагают ли CEO теперь в шесть раз больше усилий? В то время как зарплата исполнительных директоров растет в реальном выражении, средние показатели по заработной плате почти не сдвинулись с места. Мы можем также рассмотреть вариант ограничения мотивирующих акций для CEO, если подобные стимулы не предлагаются другим сотрудникам.

Вторая вещь, которая может помочь реформировать современные корпорации, – это средства поощрения для обществ взаимопомощи и кооперативов, чтобы они могли расти. Это может включать в себя финансовые стимулы вроде низких налоговых ставок, дешевые государственные займы и привилегированный доступ к капиталу, деловые стимулы, как, например, приоритет для таких компаний в системе госзакупок, более свободные нормативы ликвидности, чем для публичных компаний (чьи менеджеры могут действовать более необдуманно, потому что рискуют чужими деньгами).

Третье – налоговые реформы, которые принудили бы корпорации платить больше налогов там, где они производят свое благосостояние. В конце концов, это в общих интересах. Выкачивание богатства из стран не очень перспективное занятие. Корпорации извлекают выгоду из того, что работают в условиях цивилизованного общества. Дороги, больницы, школы, транспорт и прочее должны оплачиваться, если мы хотим сохранить эти рынки.

Четвертое – реформа трудового законодательства. С ростом «гигантской экономики» у работников должно быть больше прав, чтобы они могли пользоваться теми гарантиями, которые корпорации предоставили им ранее. Работники должны иметь право заболеть, родить и присматривать за пожилыми родственниками, а также переобучаться и сохранять при этом свое место. Помимо прочего, профсоюзы должны пересмотреть свою структуру, чтобы помочь работникам добиваться этих прав.

Пятое – лучшее регулирование монополий данных. В конечном счете это может привести технологические компании вроде Alphabet и Facebook к разделению, как это произошло в нефтяной и телекоммуникационной индустриях некоторое время назад. Однако, прежде чем это произойдет, можно попробовать менее радикальные варианты. Большим технологическим компаниям могут просто запретить покупать новые компании. А также (об этом я пишу в следующей главе) нам совершенно необходимо создать новые законы, связанные с защитой данных и их владением.

Бесплатные деньги

Подобных перемен может быть недостаточно для того, чтобы убедиться, что все общество извлечет пользу из цифровой революции. Как и при изобретении современного государства всеобщего благосостояния на заре индустриальной революции, нам стоит рассмотреть более радикальные меры.

Универсальный базовый доход – гарантированные и безусловные выплаты для всех граждан страны – одна из таких мер. Любопытно, что она находит поддержку как у одного политического крыла, так и у другого. Правые видят в этом способ уменьшить государственную бюрократию, а левые – способ распределить деньги среди бедных. В Силиконовой долине эта мера тоже пользуется популярностью.

Безусловная раздача денег может казаться радикальным методом, но на самом деле это просто продолжение того, что мы делаем уже сейчас. Во многих странах школьное образование – бесплатное. В некоторых странах бесплатное и медицинское обслуживание. Просто по той причине, что человек родился в определенной стране, он получает услуги, которые стоят тысячи долларов в год. Выдача людям денег в буквальном смысле может казаться экстремальной, но косвенно это уже происходит довольно давно.