280 дней вокруг света: история одной мечты. Том 1

Уже ближе к вечеру мы решили заглянуть еще в одно помещение с приглушенным светом, откуда доносилась лаунджевая музыка. Вернее, решил я: Адам же ходил за мной с мученическим выражением лица, давая понять, что я третирую его бесчеловечно и безбожно, как Золушку, — и это в то время, как остальные 4498 пассажиров сменяют друг друга в джакузи и вообще всячески наслаждаются жизнью. Но я в своей тирании был непреклонен и таки заставил беднягу проникнуть со мной и с камерой еще и в этот таинственный зал.

«А, ну понятно, — решил я, заходя внутрь. — Ночной клуб». И только спустя пару минут, приглядевшись, понял, что на танцполе в этом клубе двигаются, за барной стойкой сидят и по углам зажимаются исключительно парни. Как в «Голубой устрице» из «Полицейской академии», даже музычка была из того же звукового ряда.

Посетители корабельного гей-клуба — а это был именно он — уже вовсю улыбались нам с Адамом, а кое-кто и подмигивал. И я вдруг резко понял, как мы выглядим: два мужика, которые все время таскаются вместе, живут в одной каюте, а теперь еще и в гей-клуб завалились. Один — в обтягивающей майке и шортах, другой — набриолиненный турок. Наверняка оба — достойная цель на ночь для любого из посетителей этого заведения.

— Так, ладно, пошли отсюда, — сказал я, придя в себя.

Но Адама, кажется, ничто не смущало.

— Но почему, малыш? — подмигнув, он приобнял меня за талию.

Я понял, что еще минута — и я врежу ему прямо посреди этой ЛГБТ-идиллии, поэтому быстро направился к выходу и буквально вылетел на палубу.

— Послушай, мне не нравятся такие шутки, — стараясь быть как можно более спокойным, сказал я Адаму. — И мне не нравится, когда меня принимают за гея.

— Ну почему? — Адам окончательно вошел в роль.

— Да потому что я не гей!!!

— Ой-ой, пошутить уже нельзя! — осклабился компаньон. — Идем лучше пожрем.

В ресторане Адам, кажется, снова забыл о том, что поставил себе цель избавиться за время путешествия от лишних кило, а выставил курс на набор новых — содержимому его тарелки мог позавидовать даже борец сумо.

— Надо все попробовать! — мотивировал он свое поведение и стал «пробовать» так, что, казалось, это последний ужин в его жизни.

Со своей трапезой я справился быстро: с минуты на минуту мы должны были наконец пройти Гибралтар, и я не мог этого пропустить.

На палубе меня чуть не снесло ветром! Не зря Гибралтарский пролив называют «форточкой»: видно, из-за определенных географических особенностей ветра тут стоят такие, что хоть привязывай себя тросом к мачте, чтобы не вылететь за борт. Народ побежал утепляться, я же накинул предложенный официантом плед и стал смотреть в оба. Сам проход через Гибралтар — одна из причин, которая заставляла радоваться тому, что находишься на сверхмощном лайнере, а не на яхте. Маленьким судам из-за того, что Гибралтарский порог — зона, где сталкиваются два противоположных течения и появляется обратное течение в Атлантику, до самого порога приходится идти, буквально прижавшись к берегу, а после — бороться с мощными порывами ветра.

А на гиганте Norvegian Epic — просто стой себе и смотри, как огромная посудина втискивается в это узенькое горлышко между Европой и Африкой. Два мира, две цивилизации, два образа жизни, и между ними — корабль с теми, для кого сейчас весь мир — шоу, за которым они наблюдают с бокалами шампанского в руках.

Гибралтар, кстати — аннексированная территория: в свое время Великобритания «отжала» его военным путем у Испании, которая до сих пор надеется вернуть его себе — а тут уже расположена база НАТО и никто никому ничего просто так не отдаст. Мы миновали знаменитую Гибралтарскую гору и вошли в Атлантический океан! Теперь по утрам можно будет любоваться видом океана, а не моря.

Свою радость хотелось с кем-то разделить, но Адам снова был не в духе. Я побрел на одну из верхних палуб, где на баскетбольной площадке несколько ребят закидывали мяч в кольцо.

В этот момент мне показалось, что я — на своем школьном дворе в Харькове на улице Культуры, и мне резко захотелось к этим баскетболистам присоединиться.

— Паш, кидай! — вдруг раздался голос одного из игроков.

— Вы откуда, пацаны? — обрадовался я.

Оказалось, что двое парней — из Украины, третий — из России, и все они айтишники, работают здесь по контракту — причем тот, который Паша, катается уже десятый год, а его друг Юра подписал второй контракт на 8 месяцев.

— Как вам тут? — поинтересовался я у земляков.

— Честно? — парни на время перестали бить по мячу. — Атлантика — это ад! Это дикая жара, от которой никуда не денешься, и беспросветный океан! Да и на берег мы почти не выходим. По Европе, честно говоря, легче плыть — хоть достопримечательности какие-то видим. Да и нет такой жары и духоты.

— Ребят, а о чем вы мечтаете?

— Я мечтаю открыть свою школу серфинга! — признался Павел.

— А я мечтаю, чтобы не было войны и все были счастливы! — месседжем из сочинения четвертого класса сообщил мне Юра.

— Да, пусть все будут здоровы и счастливы! И мирного неба над головой! — поддержал пацанов их российский друг, закидывая мяч в кольцо.