280 дней вокруг света: история одной мечты. Том 1

Вот и чудно. В попытке потянуть время я решил прогуляться по лайнеру — изучить, куда же меня занесла судьба путешественника. И практически сразу понял, что ошибся: гулять тут можно было часами, причем не день и не два. Norwegian Epic — это даже не плавучий дом. Это целый плавучий город! Минут через сорок, миновав кучу бутиков, кафе, ресторанов, холл с танцующими под пение колоритного испанца парами, галерею лотов для аукциона, где были представлены даже трусы Мохаммеда Али, театр, откуда на меня выскочили двойники Мадонны и Элвиса Пресли, и даже баскетбольную площадку, где народ вовсю бросал мяч в корзину, я понял, что заблудился. Коридоры все не заканчивались, из какой стороны в какую я пришел, понимать скоро перестал, и перспектива ночевать на палубе на шезлонгах казалась мне все более реальной. В конце концов, это не такая уж плохая альтернатива ночевке с Адамом; кровать у нас в каюте была одна, двухместная, и теперь 14 дней мне предстояло спать в одной постели с мужиком — так себе перспектива, честно говоря. Может, кто-то подумал, что мы — пара? На лайнере, где есть даже гей-клуб (я его еще не видел, но знал, что он тут есть), все могло быть.

На этой мысли я оказался в казино: конечно же, большом, почти на пятьсот человек. И картина впечатляла: почти за каждым «одноруким бандитом» сидел какой-нибудь пенсионер или пенсионерка с глазами, горящими от азарта. Девяностолетние бабули и дедули дергали за ручки автоматов, чтобы подарить круизной компании очередные 20, 50 или 100 долларов.

«Счастливая старость! Наверное…» — подумал и вспомнил свою бабушку: честно говоря, сложно было представить ее на месте этих старичков. Хотя… Кто знает? Вдруг ей бы понравилось.

Со всеми этими переживаниями и марш-бросками по лайнеру я совсем забыл о том, что давно не ел. Добраться до ресторана было все же легче, чем до каюты: просто заходишь в любой лифт и нажимаешь кнопку «ресторан».

Круизный общепит давал фору былинному турецкому олл-инклюзиву: если креветки — то огромные и свежайшие, если мясо, то всех возможных сортов и тающее во рту, если десерты, то миллион, и каждый день, как выяснилось со временем, этот миллион был разным. Тут, конечно, нужно было очень постараться, чтобы держать себя в руках — тем более что делать это мне предстояло целых две недели.

Утолив голод и спустив пары, я решил все-таки последовать примеру Адама. Пешком на этот раз не пошел, потому что иначе добрался бы до каюты под утро — следуя инструкциям стаффа, зашел в правильный лифт и вышел в правильном коридоре. Оказалось, что на лайнере крайне важно пойти в правильную от лифта сторону и найти свою каюту. Наконец-то!

Открыв дверь своим «паспортом» — карточка от каюты служит и удостоверением личности, и личным кошельком, откуда списываются деньги на дополнительные расходы, — я ввалился в наш довольно просторный сьют с балконом и услышал раскатистый храп Адама. Тот, видимо, неплохо отметил в ресторане начало путешествия и, как был в одежде, так и завалился на кровать поверх одеяла. На нашу общую, блин, кровать с общим, е-мое, одеялом! Откинув свой край одеяла и стараясь максимально дистанцироваться от храпящего соседа, как в детстве, я закутался в кокон, поджав ноги. Спокойной ночи, компаньон!

* * *

Каюта с выходом на море (потому что есть на лайнерах и закрытые каюты, где лишь три стены и дверь — и это печаль) хороша тем, что будильник можно не ставить: солнце само зайдет, поздоровается и предложит пару гимнастических упражнений. Не могу назвать себя жаворонком, но на лайнере практически со вторыми лучами солнца я уже охотно вставал и был готов к свершениям. Хотя свершать было особо нечего: ешь, пей, загорай, а еще — нежься в джакузи. И так — все две недели.

— Встаешь? — кивнул я пытавшемуся найти связь с миром Адаму. — Идем завтракать, затем погуляем по палубам: снимем что-нибудь интересное.

— Зачем? — зевая, Адам лениво чесал подмышки.

— Что «зачем»? — не понял я.

— Снимем зачем? — напарник даже не пытался вести себя прилично. — Обычный корабль. Море я тебе с балкона поснимаю. Да ладно, ладно! — Адам понял, что перегибает палку. — Шучу! И тебе доброе утро. Сейчас встану.

За завтраком мой напарник с кислой миной перебирал харчами.

— Кофе — отстой.

— Нормальный кофе, — не согласился я. — Уж получше, чем в кофемашинах турецких отелей. Прости…

— Я не турок, я голландец, — сквозь зубы напомнил Адам. — Оладьи, тосты… А где овсянка? Я же худею!

— Вот тебе овсянка.

— А она без глютена?

Это было выше моих сил, поэтому я молча набрал ароматных блинчиков — так и быть, овсянку для приличия тоже взял, — и сел за столик у окна.