280 дней вокруг света: история одной мечты. Том 1

Но расслабляться рано. Конвоир подгоняет меня резкими, отрывистыми фразами. Выйдя из кабинки, первым делом открываю кран умывальника и пью отвратительную ржавую воду прямо оттуда — это заготовка на случай, когда снова понадобится выйти на связь.

Телефон стоит на беззвучном, но каким-то внутренним чутьем ощущаю каждое сообщение. Представляю, какой переполох поднял мой призыв о помощи, и надеюсь, что этого будет достаточно. Вот только любимую Марусю не хотел волновать, она, наверное, там места себе не находит…

Время течет, как иранский песок сквозь узкую горловину древних стеклянных часов. Сухо, душно, с почти змеиным шипением. Я периодически совершаю набеги на туалетные кабинки, блюю выпитой из под крана ржавой водой, что дает конвоирам основания выпускать меня в туалет. И строчу на родину сообщение за сообщением. Конвоиры уже перестали опасаться и оставляют меня внутри одного. Активно переписываюсь с консулом, который заверяет, что все они в поиске адвоката неподалеку, просит по возможности держаться и держать в курсе. Но когда будет следующая возможность связи — каждый раз неизвестно.

Примерно после трех часов дня выносят оформленное решение. Полицейский, который меня арестовал, выглядит весьма довольным и даже каким-то сытым. Будто самая сочная косточка в этой богом забытой глуши досталась именно ему. Премию ждет, не иначе. Подачку сверху.

Нас с водителем отвозят в здание полицейской управы, где снимают мои отпечатки пальцев. Рядом постоянно копы, к телефону доступа нет. Не имея больше связи ни с консулом, ни с социальными сетями, лишенный шанса даже выйти в туалет или попросить воды, отбиваюсь от потока внутренних вопросов. Удалось ли найти адвоката? Есть ли надежда на освобождение? Когда мне дадут позвонить?

— Когда мне дадут позвонить в посольство? — озвучиваю последний вопрос через водителя.

Местный полицейский с барсеточкой аж ухмыльнулся. Он пыжится, гримасничает, смотрит на меня, на мое состояние с нескрываемым презрением, а сам лощеный такой — в рубашке, брючках и с кожаной барсеткой. Но стоит появиться кому-то из «старших», тут же поджимает хвост и заискивающе тявкает, как по команде.

— В следующем месте. Вот сейчас тут закончим, тебя повезут, там тебе все дадут, — его обещание звучит как угроза.

«Следующее место — это что? Тюрьма?» Хочу спросить, но понимаю, что получу от него лишь новую порцию ухмылок и смешков. Перед ним сейчас не человек с поломанной судьбой, а просто отметка в ежемесячной статистике, в которой он с удовольствием поставит галочку, мол, поймали шпиона.

Как мешок с рисом, меня снова бросают в автомобиль.

По дороге мы останавливаемся, и мне разрешают купить воды. Беру две полуторалитровых бутылки, хотя чувствую, что и этого может быть мало. Пить уже хочется зверски, желудок сильно болит от ржавой воды из-под крана, от таблеток, от голода, от выжигающих нервов.

Мы выезжаем из Ардакана, строений все меньше и меньше, пока населенный пункт не переходит в лысую пустыню. На бэкграунде — коричнево-песочные горы, такие, как были в окрестностях Херанака. Не имею ни малейшего представления, где мы находимся. Телефон достать не могу. Остается только ждать и верить, что у судьбы есть на меня какой-то высший план. Что все не просто так, не зря. Что этот опыт мне нужен, что я его успешно пройду и выживу.

Едем. Вдали, посреди выжженной пустыни, возвышается огромная коробка. Вижу ее внушительный размер, высокие двенадцатиметровые стены и колючую проволоку, словно ощетинившуюся перед очередной жертвой.

ЭТО ТЮРЬМА.

Странно, но паники уже нет. Я полностью осознаю, что меня привезли в тюрьму и сейчас бросят в камеру, как какого-то неизвестного преступника. И ни о каких звонках в посольство, ни о каких контактах с внешним миром речи уже идти не будет.

Кто знает, сколько живых трупов уже влачат жалкое существование в этих стенах. Есть среди них и воры, и убийцы. Конечно, и несправедливо осужденные. Или туристы, которые точно так же, как я, приехали в Иран с миром, чтобы взглянуть на великое наследие Древнего Вавилона. И вот оно, это наследие, — возвышается среди пустыни, как гигантский мавзолей, полный живых мертвецов и призраков.

Останавливаемся у входа. Стук в тяжелую железную ржавую дверь. Маленькое решетчатое окошко подымается, показав пару черных недоверчивых глаз. Внутри — огромная открытая территория по типу воинской части, похожая на плац. Полицейский с барсеткой и водитель идут на пару шагов впереди. Я понимаю, что дальше в тюрьме будет обыск, и у меня отберут все. Это последний шанс выйти на связь.

Не теряя времени, вынимаю телефон и пишу консулу очень короткий текст: «Я в тюрьме. Спасайте». Пишу тот же пост в фейсбуке. Прикрываю телефон полуторалитровыми бутылками. Сообщение доставлено! Успел!

В этот момент коп поворачивается, будто глаза у него на затылке, и все видит. Молча отбирает телефон, глядя со злостью прямо мне в глаза, и мы заходим на проходную.