280 дней вокруг света: история одной мечты. Том 1

С другой стороны меня обхватила за плечи бритая наголо барышня, белая, с заостренными скулами и тонкими губами, окрашенными в темно-фиолетовый. Я вздрогнул от прикосновения. Несмотря на теплую погоду, у нее были ледяные руки.

— Красавчик, не проходи мимо, — голос у нее был скрипучий, как ржавые петли. Меня передернуло, и я осторожно вывернулся из ее полуобъятий.

Хотел заговорить с ними, но все вопросы сводились к одному.

— Моя мечта? — развеселился наркобарон. — Моя мечта, чтобы кто-то купил у меня это дерьмо!

И заржал, растворяясь в толпе.

— Обалдеть, вот это задницы, — невпопад выпалил Адам. Его шепот обжег мне ухо. Не пойму, почему никто на этой улице не соблюдал дистанцию.

Я бросил взгляд туда, куда не отрываясь пялился оператор, чуть не свернув себе шею. На балконе одного из домов, прямо над баром, извивались в ритме джаза три чернокожие девицы в просвечивающихся майках, коротких рваных шортах и ботфортах.

— Адам, нужно подождать ребят, — я оттащил оператора к стене, где недавно видел колумбийского наркобарона, и стал искать глазами Тревиса и Фли.

На противоположной стороне улицы, нерушимые посреди всей этой вакханалии, возвышались двое конных полицейских, как нерушимые скалы. Их лица, словно высеченные из белого мрамора, напоминали лица статуй древнеримских богов. Они грозно смотрели на выпивающих и танцующих, и старались сохранять видимость порядка. Иногда к ним подходили пьяные и обкуренные люди, хлопали лошадей по покатым крупам (чего делать явно не стоило), спрашивали дорогу или просто несли какую-то чушь. Полицейские нейтрально отвечали и продолжали нести вахту с непробиваемыми лицами. Тогда я подумал, что дежурство на Бурбон-стрит для них, наверное, что-то вроде наказания, как в армии «посадить на губу».

Буланый конь под одним из всадников вдруг вздрогнул и резко рванул в сторону. Полицейский натягивал поводья как мог, но коню явно не нравилась окружающая обстановка. Цок-цок-цок, он быстро переступал с ноги на ногу, задирал голову, как будто приплясывал под джаз, но по выражению лица копа я понял, что лучше посторониться. Второй полицейский истово замахал дубинкой и крикнул людям разойтись, что не поспособствовало ни спокойствию оголтелой чернокожей толпы, ни спокойствию самого коня.

Массивное туловище крутнулось на месте, чудом не задев давешнего наркобарона и бритую проститутку, которые неведомо зачем отирались возле копов. Толпа взвыла и кольцом сцепилась вокруг полицейских. Толстая негритянка в малиновом обтягивающем топе выступила вперед и пошла грудью на коня, как будто намеревалась устроить с ним борьбу сумо. Слабоумие и отвага. Она прокричала какой-то типично черный речитатив, который из ее уст прозвучал как рэп Доктора Дре. Назревала заварушка.

— О, вот вы где! — Тревис и Фли вынырнули откуда-то из-за угла. Как раз вовремя. — Валим отсюда!

— Идем в «Дринкери», может, удастся встретить парней, — поддакнул Фли, увлекая за собой меня и Адама.

Мы покинули место потенциального побоища, но по мере удаления я слышал, что крики не прекращались. Отношения с белыми копами у местных жителей явно не очень.

Словака и Айронса мы в ту ночь не встретили, зато отлично заправились местными коктейлями. Настолько отлично, что после ночи кутежа на Бурбон-стрит мы с Адамом остались спать в машине. Тревис и Фли предлагали переночевать в их доме, но это было до того, как мы потеряли их в веренице баров. К концу вечера (вернее, под утро) ни я, ни Адам не были готовы сесть за руль, да и вообще не могли поручиться, что найдем свой отель. Сиденья автомобиля стали временным ночлегом для нас, впервые за всю кругосветку.

Проспав около шести часов без сновидений, утром я с удивлением обнаружил себя в той же позе на переднем сиденье «Камаро».

— Во рту как в мусорном баке, — прокомментировал Адам свое пробуждение. Его всклокоченная физиономия показалась в зеркале заднего вида. Он посмотрел на свое отражение и кивнул с таким отчаянием, словно подтвердились его худшие опасения. Посмотрел на меня и кивнул снова, из чего я сделал вывод, что выгляжу не лучше.

Тело затекло и закостенело, на щеке виднелся след от сиденья, глаза заплыли и превратились в щелочки. Вид был тот еще. И все-таки, хоть убей, никак не мог понять, почему мы не удосужились добраться до отеля на такси и поспать, как нормальные люди. Последнюю фразу я озвучил вслух. Адам расхохотался, и его смех болью отозвался в висках.

Понимание пришло на парковке «Макдоналдса», когда я методично запихивал в себя бургер с плохо прожаренной картошкой фри, параллельно просматривая записи с камеры Адама.

— Аллах всемогущий! — вскрикнул оператор, когда в кадре появилась группа девиц, танцующих тверк прямо на улице. Его похмелье как рукой сняло. Я ему даже немного позавидовал, поскольку на меня вид трясущихся задниц не произвел такого впечатления.

Далее следовали кадры из бара, где я в неоновом свете пью шот ярко-бирюзового цвета прямо из пробирки. Другой конец пробирки — во рту у симпатичной афроамериканки, и она очень артистично имитирует соответствующие движения ртом.