7 интервью о научной журналистике

– Как ни странно, эта профессия становится модной. Что же касается спроса на нее, – большой вопрос. Часто вижу объявления о наборе в очередную «школу научной журналистики», за которую, кстати, надо заплатить немалые деньги! Вот и недавно попалось на глаза: «Впервые! Первые выпускники магистратуры! Готовим научных коммуникаторов». Авторов объявления не интересует, что в свое время такая магистратура уже была создана в Московском, в Санкт-Петербургском университетах. Это как раз то, о чем говорила: информации много, но ее уже не осмысляют, пролетают мимо. И часто не прилагают усилий, чтобы узнать, что было до них. Это уже не просто упрощение и не просто дилетантство, это обеднение действительности. Сегодня здесь и там, как грибы, растут школы или курсы научной журналистики, где обещают за 10 или сколько-то еще занятий обучить «приемам мастерства». Ну, можно обучить каким-то навыкам ремесла, потому что любая профессия включает в себя и основы ремесла – в самом высоком смысле. Но за такой срок погрузиться в профессию так, чтобы овладеть «приемами мастерства», – утопия!

Понимаете, журналистика – такая счастливая профессия, в которую можно прийти, не оканчивая университета. Формально можно не иметь высшего образования, но стать хорошим журналистом. А образование можно получить, читая книги, постоянно узнавая новое, занимаясь саморазвитием. Но любая журналистика, не только научная, должна в себе сочетать две принципиальные вещи, журналист должен обладать двумя главными качествами: он должен быть умным и образованным человеком, и он должен владеть словом – уметь писать или говорить. Если у тебя есть только одна из этих составляющих – это не журналистика, потому что можно обладать колоссальными познаниями и не уметь это выразить, не уметь зажечь другого человека своим словом. А можно очень красиво писать, красиво говорить, но за всем этим не будет никакого смысла и содержания. И тогда это элементарная графомания.

Сегодня часто путают (и не только в нашей стране) два разных понятия: научная журналистика и научная коммуникация. Довелось присутствовать не раз на жарких спорах между научными коммуникаторами и научными журналистами. В этих спорах нередко возникает вопрос о том, кто может быть научным журналистом. Люди, которые пришли в журналистику из научной сферы, любят ругать факультет журналистики и говорить, что научным журналистом может стать только человек, который получил естественнонаучное, а не журналистское образование. Это заблуждение.

Конечно, у выпускника мехмата есть то преимущество, что математика хорошо конструирует мозги, приучает к логике. Обучение на физическом факультете дает широкий горизонт. Но, допустим, ты окончил мехмат, физический, биологический или психологический факультет и хорошо разбираешься в конкретной области науки, это не значит, что сможешь писать о другой области знаний. Такой человек, если он владеет словом, будет, возможно, хорошим научным коммуникатором, который способен интересно и популярно рассказывать о своей области науки. А если ты научный журналист, должен уметь рассказывать о самых разных областях науки. С этой точки зрения научный журналист – дилетант в самом положительном, высоком смысле этого слова, он погружается в разные темы, общается с представителями разных областей науки. А чтобы твои статьи не были поверхностными, надо все время пополнять свои знания. Есть прекрасный способ: надо читать книги, причем читать не популяризаторов, а первоисточники. Надо постоянно просматривать научные журналы, по возможности бывать на научных конференциях, даже если ты ничего не собираешься написать, как говорится, «в номер». Это все откладывается в багаж, составляет тот background, который позволяет соответствовать своей профессии.

Сегодня этого, к сожалению, все меньше. Конечно, это зависит, прежде всего, от отношения к делу. Но изменилась и среда, в которой существует журналистика. Развитие информационных технологий, которые, безусловно, очень помогают в работе, сыграли с ней злую шутку. Скажем, я пришла в журналистику, когда диктофоны были огромной редкостью, а сегодня и помыслить невозможно, что ты идешь на интервью без диктофона. Персональных компьютеров тоже не было, и это очень замедляло, затрудняло работу, хотя мы тогда и не знали, что ее таким образом можно облегчить. В распоряжении журналиста были блокнот и ручка, и это заставляло память активно работать, журналист лучше запоминал, схватывал больше деталей, тщательно вдумывался в слова, заносимые в блокнот. Потому что знал: если что-то не понял или забыл, потом это будет трудно воссоздать.