7 интервью о научной журналистике

– Начнем с того, что за последние 20 лет радикально изменилась наша жизнь вообще – ее образ, ее темп, ее ценности (к сожалению). Поэтому журналистика не могла не измениться. 20 лет назад чудовищный удар столкнул научную журналистику в пропасть. Во-первых, сама российская наука, питающая научную журналистику, начала стремительное падение: рушилась система финансирования исследований, из страны уезжали яркие ученые, закрывали институты и лаборатории, профессия ученого перестала быть престижной и хорошо оплачиваемой. В российской науке начался затяжной системный кризис, который не преодолен и по сей день. И очень быстро молодежь отвернулась от науки. Во-вторых, появились желтые издания и много чего еще, чего не было в советское время. Эти издания, создаваемые по западному шаблону, производили фаст-фуд, изготовление и чтение которого не требовало умственных и интеллектуальных усилий. Возникла иллюзия, что открылось новое информационное пространство, которого не было прежде. Увы, это была всего лишь иллюзия. Так научная журналистика скатилась на обочину и как-то 20 лет там существовала. Но надо отдать должное нашим классическим журналам, таким как «Наука и жизнь», «Знание-сила», «Химия и жизнь», которые, несмотря ни на что, сохранили традиции, сохранили издание и свою читательскую аудиторию.

Однако за спадом всегда следует подъем, обычно с интервалом в 20–25 лет. И сегодня мы наблюдаем тот самый подъем в научной журналистике, который выражается не только в нарастающем вале публикаций о науке и ее героях в различных видах СМИ – электронных и классических, на телевидении и на радио. Мы видим, что популяризация науки, а научная журналистика – это один из фундаментальных инструментов популяризации, сегодня приобрела невероятное разнообразие форм. Что только сейчас не придумали, чтобы науку продвинуть: фестивали научного кино, выставки Science Art, научные кафе, публичные лекции, научные бои, новые музеи и различные Science Centers для детей, фестивали науки во всех городах. Кстати, спасибо Университету, который заложил традицию Фестиваля науки 10 лет назад и постепенно распространил ее в регионах России. В общем, невероятное какое-то разнообразие.

При чем здесь, спросите, научная журналистика? Вот это все, о чем я сейчас сказала, начинается с текста. Вообще, любой вид деятельности начинается с текста. Если деятельность направлена на популяризацию, пропаганду науки, значит, эта деятельность начинается с научно-популярного текста. А это значит, что востребованность научного журналиста сегодня становится совершенно другой.

– А сейчас, несмотря на то, что научная журналистика приобрела такое многообразие форм, есть ли у нее какие-то проблемы?

– Ха! Если нет проблем, значит нет жизни. Потому что жизнь – это постоянное преодоление проблем и препятствий. Глобальные проблемы в научной журналистике те же самые, что и в журналистике в целом. Прежде всего это – кризис доверия, я бы так сказала. Ученые со своей удивительной, необычной, закрытой для обывателя жизнью – это совершенно особая часть общества, которая живет по своим законам. В сущности, общественное мнение ученых не волнует и не интересует, у них другие критерии оценки их деятельности. Для ученых важна дискуссия внутри научного сообщества, а вовсе не за его пределами. И вот представьте, что ученого приглашают на телевидение, записывают его рассуждения и его точку зрения, потом монтируют и склеивают запись так, что меняют его посыл на противоположный в интересах драматургии передачи. Таких случаев много! Мне очень часто звонят с разных ТВ-каналов и просят порекомендовать какого-нибудь ученого для разговора на ту или иную тему. Я перестала давать контакты, потому что несколько раз по моим рекомендациям приглашали людей, и потом мои протеже были в панике от чудовищного результата взаимодействия со СМИ. Понимаете, репутация – это то, что мы зарабатываем годами тяжелым, честным, повседневным трудом, но потерять ее можно в считанные минуты. Сегодня, к сожалению, наша пресса, журналистика, зачастую работают на уничтожение репутации учёных. Редакционная политика многих изданий, формируемая владельцами СМИ, требует от журналистов скандалов, жареного, разоблачений – всего того, что противно душе ученого. Не удивительно, что многие исследователи не хотят сотрудничать со СМИ.

– А кто может стать хорошим научным журналистом или кто должен стать хорошим научным журналистом: ученый или журналист по профессии?