А я и не знала, как люблю дождь

– Я Кира. Мне 32 года. До недавнего времени, после окончания института, работала учителем начальных классов… Сколько себя помню, мне никогда не везло с жильем.   Детство и юность я провела в деревянном бараке, на окраине города, с удобствами во дворе. Затем учеба в университете и жизнь в общежитии. Потом носилась по съемным квартирам. Нечего   и мечтать, чтобы накопить хотя бы на крохотную комнатенку, не то, что на собственную квартиру. Вся зарплата уходила на оплату жилья и бытовые нужды. Прожить на скромный   оклад учителя тяжко, не то что, делать какие-нибудь заначки про запас. О личной жизни оставалось только мечтать. Скоро я познакомилась с Костей. Он денег дал, мне почти   на однушку хватило… Остальное, сказал он, попробуем заработать. Есть у меня знакомый участковый, последнее время часто жалуется на работу, мол, совсем житья не стало   от всякого рода притонов, наркоманских "индюшатников", пристанищах алкашей, бомжей и психопатов. Говорит, соседи замучили жаловаться на постоянный шум, вонь, грязь и   антисанитарию… А что бы он не делал, какие бы меры не принимал – всё по новой, без толку.

   Короче, решили мы с Костей, "заработать" себе на квартиру таким дельцем… противозаконным! Асоциальных элементов выселять, квартиры их продавать, а выручку "класть" себе   в карман, отстегивая процент участковому.   Я, вначале, засомневалась: "Что же это мы, людей на улицу выкидывать станем?". Но Костя быстро объяснил: "Успокойся! О каких людях ты говоришь? О сборище нищих и пьяниц,   одиноких, никому не нужных, хануриках. И не станем никого мы вышвыривать на мороз".

"А куда же?" – спросила я.

"В "клоповники", дешевые комнатушки на окраину, в бараки.   Там таким самое место, им же всё равно где водку жрать или ширяться".

"Тоже верно". – согласилась я. А он продолжил:

"Соседи и Гриша (это участковый) нам потом спасибо   скажут – избавившись от проблемы". На том и решили.

Самое главное, как говорил Костя, все оказались довольны: участковый избавлялся от не решаемых проблем, соседи получали,   долгожданное, спокойствие, а мы – неплохой навар.

"Скоро переедем в свою квартиру" – думала я, пересчитывая сбережения.

   Всё казалось в ажуре, схвачено, мы слегка расслабились, ходили в мебельный магазин, приценивались, планировали, как обставим новую жилплощадь. Оказалось за дозу или   бутылку дешевого пойла ханыги были согласны подписать что угодно. Промашка вышла с последним "клиентом". Выяснилось, у того синяка-алкаша, объявились дальние   родственники, седьмая вода. Они никак не могли дождаться его скорейшей кончины, и самим заселиться в квартиру… Тут-то всё и началось! Завели уголовное дело, началось   следствие, Костя так испугался, попросил меня во всем сознаться и признать вину, взять всё на себя. Нет, не кинуть меня решил, просто рассудил правильно, мне дадут   меньший срок, чем ему. (Так оно и вышло, в принципе). Участковый Гриша, покрывавший наши "грязные делишки", ото всего отказался. Дескать, я вас не знаю, первый раз

   вижу, дел с вами никаких не имел… Оно и понятно, зачем ему так подставляться. Деньги конфисковали. Да, и Бог с ними… Договора признали не действительными… А я оказалась   здесь. Из вас троих, я получается дольше всех здесь, прибыла в колонию неделю назад. Костя уже два раза порывался приехать сюда, но его не пустили. Говорят, пока находишься   в "карантинке" звонки и свидания запрещены.

   Кира замолчала. Добавить оказалось больше нечего.

   "Да, дела, – пронеслось у Вали в голове, – не от хорошей жизни люди попадают сюда. Иногда, и вовсе, случайно. Скорее всего, опасные преступники сидят в обычных тюрьмах.   На поселение попадают "по глупости", либо по ошибке. – сделал она вывод. По крайней мере, так мне показалось пока".

   В "Чайную" заглянула молодая женщина – старший по блоку, и позвала: "На вечернюю проверку!". После чего быстро ушла.

   Валя, в тот момент собралась было рассказать про себя, да не успела, успела лишь раскрыть рот.

   Осужденные спустились на площадку перед карантинным блоком. Здесь было ничего особенного. Соблюдая формальность, произвели перекличку, пересчитали и отпустили обратно   в корпус. Вся процедура заняла около пяти минут, если не меньше. На обратном пути Кира, на правах "старожила", успела шепнуть Вале, как "новенькой", некоторые особенности   внутреннего порядка. "Все правила необходимо выполнить беспрекословно, в том числе обязательное посещение утренних и вечерних   проверок" – сообщила она. "В противном случае об условно-досрочном освобождении можно не думать. Исключение, на освобождение от работ, проверок и прочего, имеют лишь

   провинившиеся, находящиеся в карцере, и больные, лежащие в лазарете". Валя, в ответ, кивнула, дескать поняла, спасибо. И в эту минуту девушка поняла, как намаялась за весь день.

   Ей хотелось сейчас поскорее заснуть. Она проследила, за остальными, те куда-то направлялись прямо по коридору.

"Вернее всего в туалет". – решила Валя. Сама она подошла   к своей постели, быстро переоделась, и, рухнув на подушку, провалилась в темную, бездонную пропасть сна.